— Ты вообще знаешь, что значит «с кровью», или мне отвлечься от загруженного сервиса и посвятить тебя?

В этот момент влетает официант.

— Шеф, семнадцатый стол хочет поменять стейк на среднюю прожарку.

— Отлично, — говорит Леннон, выкладывая пережаренный стейк. — Вот он. Давайте делать свою работу с первого раза и не переводить продукты зря.

— Да, шеф, — хором отвечает кухня.

— Что ты делаешь на моей кухне? — рявкает Леннон.

Мне требуется секунда, чтобы понять — это ко мне. Я знаю, что с ней лучше не шутить, испытал на себе. Но когда мои родные звали ее к столу, она всегда держалась мягче.

Я поднимаю бровь. Ответ уже вертится на языке, но нож в ее руке слишком близко.

— Касс отправила меня починить то, что у вас сломалось.

Леннон замирает.

— А.

— Покажи, где это, и разойдемся по своим углам.

— Джулиан, ты на раздаче, — бросает она, вытирая руки.

Джулиан — тот, что у гриля, — оборачивается, смеривает меня взглядом и бурчит ей в спину:

— Да, шеф.

Я жду, пока Леннон отведет меня в сторону.

— У него что за проблема?

Она фыркает.

— Как и у тебя, сейчас он меня не особо жалует.

— Наверное, есть за что.

Она бросает на меня острый взгляд, но ничего не говорит.

— Вот она, — говорит, подводя к блестящему столу из нержавейки с тяжелой крышкой. Рядом — длинный ряд печей и огромные котлы, в которых можно сварить человека.

— Что с ней? — спрашиваю я, поднимая крышку и пытаясь понять, что это за штука.

— Петли заклинило или что-то в этом роде. Она не поднимается. Приходится вычерпывать все вручную, а это сводит смысл на нет.

Спереди широкий наклонный носик — можно приготовить большую партию и просто вылить.

Мы с Леннон меняемся местами, не касаясь друг друга. Я открываю агрегат и пытаюсь наклонить варочную поверхность — бесполезно.

— Ты что, не слышал? — фыркает она, будто я полный идиот. — Заклинило. Оно не…

— Успокойся. Я все слышал.

Ее взгляд становится ледяным.

— Мы можем разобраться снаружи. Но на кухне и при моей команде ты со мной так не разговариваешь. Это моя работа. Ты можешь меня не любить, но уважать обязан. Я ясно выразилась?

Я замолкаю, сжимая ручку сумки с инструментами.

— Да, мэм.

Леннон на мгновение замирает. Кажется, сейчас уличит меня в притворстве, но нет — разворачивается и возвращается к линии.

Я провожаю взглядом ее бедра, когда она скользит сквозь поток людей. Короткие «сзади» звучат четко, без лишнего нажима.

Она хватает большой нож, встает к доске и начинает крошить все подряд.

Организованный хаос, точный ритм. Она ведет процесс жестко и без лишних сантиментов.

Повара и официанты сыплют вопросами один за другим. Она отвечает мгновенно, не сбиваясь со своих задач.

Кухня — как эстафета: каждый передает работу дальше без ошибок. Чистая демонстрация командной работы.

Когда ее карие глаза скользят в мою сторону, я ныряю за плиту и принимаюсь за дело.

В целом все в порядке, но кто-то слишком резко оттолкнул ее к стене после уборки. Металлическая панель погнулась, петли крышки перекосило, а механизм наклона выскочил из направляющей.

— Черт…

Я лежу на спине, ноги торчат из-под плиты, откручиваю болты — и кто-то спотыкается о мои лодыжки.

Я приподнимаюсь, зажимая винты зубами, выглядываю.

— Прости, — бормочу, вытягиваясь вперед и оттаскивая сумку.

Парень держит стопку грязной посуды.

— Да без проблем. Спасибо, что починишь. Может, шеф перестанет быть стервой, когда она заработает.

Я вытираю руки о джинсы.

— Что ты сказал?

Он фыркает и кивает в сторону Леннон.

— Да у нее будто шило в одном месте. Я думал, тут будет расслабон. Пожарить стейки между перекурами. А она устроила чертов потогонный цех.

Мне это не нравится. Совсем.

Я тихо усмехаюсь — идиот явно не понимает, с кем говорит.

— Я здесь давно, — говорю, роясь в сумке в поисках новых винтов. — Скажу тебе одну вещь.

Он ухмыляется.

— Какую?

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Если не уважаешь женщин на этом ранчо, расплата будет жесткой. И шеф Мэддокс — не исключение.

Он презрительно скривился.

— Не-а. Братаны важнее баб. Она не из Гриффитов.

— Нет. Зато я — да.

Он побледнел.

— Так что если я говорю тебе уважать ее, ты будешь ее уважать. Иначе ищи себе другую работу.

Я смотрю, как он уносится к мойке, сваливает грязную посуду на пацана у посудомоечной машины и трехсекционной раковины.

— Это что сейчас было?

Я едва не прикладываюсь головой о соседнюю плиту, когда рядом возникает Леннон.

— Твой парень слишком много болтал.

Она оглядывается по сторонам, пока не замечает идиота, который решил открыть при мне рот.

— Кто? Джулиан?

Я пожимаю плечами.

— И что он на этот раз сказал?