— Не пытайся обыграть того, кто сам играет, ковбой. Девушке тоже надо как-то жить.

Я сжал ее сосок.

— Не испытывай меня. Поставлю тебя на колени и заставлю взять его в рот.

— Я кусаюсь, — выдохнула она.

В ночном воздухе осталось только наше тяжелое дыхание.

— Ты только языком болтаешь, — сказал я и дернул молнию на ее куртке вниз, проводя ладонью по ее тяжелой груди.

Леннон застонала, когда я играл с украшением, дразня, но не давая ей того, чего она так хотела. Ее бедра сжались вокруг моей руки, пока я водил ладонью по ткани между ее ног.

— Тебе всего лишь нужно вежливо попросить, и я дам тебе кончить, — напомнил я. — Это будет наш маленький секрет.

Она откинула голову назад, обнажая горло, и что-то бессвязно прошептала в небо.

— Ты насквозь промочила эти легинсы, а я даже не коснулся тебя напрямую.

— Пошел ты, — выдохнула она в отчаянии.

— Скажи мое имя, Леннон.

Она покачала головой, и я убрал руку с ее груди. С ее идеальных губ сорвался тихий, отчаянный стон.

На моих губах появилась довольная улыбка. Она была там, где мне нужно.

— Я знаю, малышка. Знаю, — тихо сказал я ей в губы. — Тебе не хочется, чтобы это было приятно, потому что ты хочешь быть правой. Просто наслаждайся тем, как чертовски хорошо ошибаться. Пусть это останется нашим маленьким секретом.

Лицо Леннон исказилось от злости. Она открыла рот, чтобы возразить, но я провел большим пальцем по тому месту, где под тканью скрывался ее клитор, игнорируя боль от своего возбуждения.

Гораздо проще было указывать на ее слабость, чем признавать свою.

— Посмотри на меня, — приказал я.

Ее глаза распахнулись — широкие, полные боли.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Я покачал головой и сделал шаг назад, оставляя ее задыхаться и метаться.

— Этого мало.

— Си-Джей…

— Поздно.

В ее взгляде теперь была мольба — резкий контраст с той холодной уверенностью, которой она обычно прикрывалась.

Леннон сглотнула и глубоко вдохнула.

— Либо ты смиришься с тем, что я здесь работаю, и мы научимся нормально общаться, либо оставишь меня в покое.

Запах дыма снова ударил в нос. Но теперь он больше не напоминал о грудинке, семейных ужинах и тепле.

Перед глазами вспыхнули обугленные доски, огонь, опасность, угроза тем, кого я люблю. Я подумал о куске обгоревшего дерева, который держу у кровати как напоминание о той ночи.

— У нас с тобой никогда не будет нормальных отношений, — прошипел я. — Привыкай.

Челюсть Леннон сжалась, когда я развернулся и зашагал обратно к бараку. Отлично прогулялся, нечего сказать. В голове стало только хуже.

Как мотылек на огонь, я тянулся к ней. А такие истории для мотыльков ничем хорошим не заканчиваются.

Джексон поднял голову с дивана, когда я ворвался внутрь.

— Ты в порядке, босс? Ты же проветриться вышел. Выглядишь злым.

Я проигнорировал восемь пар глаз в гостиной, поднялся по лестнице в свою комнату и с грохотом захлопнул дверь.

8

Леннон

Я срываю чек из принтера и бегло его просматриваю.

— Два рибая. Один средней прожарки. Один — в уголь.

Вся линия поваров синхронно матерится.

Джулиан стонет.

— Почему люди просят приготовить мясо так, будто это гребаная вяленая говядина?

Я пропускаю его нытье мимо ушей и продолжаю раздавать команды.

— Пюре к обоим. К средней — морковь в карамели, к пережаренному — спаржу. Две порции кукурузного чаудера с брискетом и два салата.

— Да, шеф, — отзывается кухня, как отлаженный механизм.

— Кондитерка, где десерты на двенадцатый стол? — кричу я, надеясь, что Хави услышит меня сквозь грохот.

— Сзади, — отвечает Хави, проскальзывая вперед и ставя на раздачу два идеально оформленных блюда.

— Красота, — киваю я, пока он уже мчится обратно. — Где мои закуски?

Брэд появляется с двумя порциями чаудера и ставит их на линию. Я щедро посыпаю рамекины гаудой и грюйером, отправляю под саламандру, а затем аккуратно укладываю на край кукурузное бискотти.

У меня текут слюнки. Сегодня это мой ужин, и я уже жду его с нетерпением.

Дверь в зал распахивается, и взволнованный официант врывается на кухню, пока выходит новый чек.

— Чаудер один.

Миска тут же оказывается передо мной, и я повторяю тот же ритуал — сыр, гриль, бискотти.

— Это на крышу, — говорит официант. — И семья Гриффитов передает комплименты.

Еще бы.

Мысль об одном конкретном Гриффите заставляет мою кровь закипать самым раздражающим образом. После того, как Си-Джей загнал меня к коптильне два дня назад, я так и не смогла снять напряжение.

Отсутствие разрядки держит меня на взводе.

Мне срочно нужно выпустить пар.