— Не знаю, в курсе ты или нет, но здесь теперь есть полноценный отель. Не обязательно ночевать на улице с животными.

Леннон закатила глаза. Там, в баре, это казалось заводным — частью легкого поддразнивания. Но от той дружелюбной игры не осталось и следа.

Она сжала кулаки, но держала их прижатыми к бокам.

— Отвали.

Я усмехнулся, скрестив руки и шагнув к ней.

— Так и хочется мне врезать, да?

— Да, — сказала она, вскинув подбородок. — Но если испорчу твою смазливую физиономию, лишусь работы.

— Вот уж трагедия — больше тебя не увидеть. — Я кивнул в сторону ресторана. — Одним человеком меньше, еще семьдесят останется.

Она шагнула ближе. Дым смешался с запахом ее духов, и в голову пришла странная мысль — ангел смерти. Притягательная, опасная, сводящая с ума.

— Бар был ошибкой, но это случилось. Я не знаю, что у тебя ко мне. Оставишь меня в покое — и проблем не будет. Продолжишь пытаться меня уволить — пожалеешь.

Теперь уже я сделал шаг вперед, задев ее пушистые ботинки стальными носами своих сапог.

— Вот как? — я ухмыльнулся. — Моя фамилия висит на воротах, через которые ты ездишь на работу. Так что терять тут есть что только тебе.

Она приблизилась еще.

— Уходи, ковбой.

Мой взгляд опустился на обтягивающую спортивную куртку. Она повторяла каждую линию ее груди. Молния была опущена ровно настолько, чтобы взгляд цеплялся за вырез. В памяти тут же всплыло, как она выглядит и ощущается под руками.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушел? — тихо спросил я.

Ее взгляд потяжелел.

— Больше всего на свете.

Когда рос одним из четырех братьев, начинаешь замечать, насколько мы разные, даже с одинаковой кровью и родителями.

Нейт всегда говорил — не играйте с огнем.

Кристиан разгребал последствия, когда кто-то все-таки начинал.

Рэй любил тыкать в искры ради азарта.

А я был тем, кто трогал пламя, обжигался… и снова лез за добавкой.

Я намотал прядь ее длинных черных волос на палец, удерживая ее рядом, и наклонил голову.

— Тогда почему подошла ближе?

Сквозь ткань куртки проступали контуры украшений в ее сосках. Дразняще. Бесило.

— Уходи, Леннон.

— Отпусти.

Мы оба не двигались.

— Это был быстрый секс в баре, — выдохнула она. — Мы даже ночь вместе не провели. Мы взрослые люди. Можем оставить это в прошлом.

У меня в груди глухо заворчало.

— Не тогда, когда ты на моей земле и всю ночь караулишь коптильню.

Она резко втянула воздух.

Я все равно не смог бы уснуть. Не с мыслью, что она здесь одна, следит за температурой, за мясом, подкидывает дрова.

— Си-Джей…

Я сильнее сжал эту чертову прядь волос, будто бросая ей вызов. Ее взгляд стал жестким. Кулак все еще был сжат у бедра, костяшки побелели от напряжения.

— Кто-то сегодня слишком напряжен, — тихо сказал я, прижимаясь к ней грудью и дразня без помощи рук.

Она резко втянула воздух.

— Давай, чемпионка, — поддразнил я, опускаясь к ее губам так близко, что они едва касались. — Дам тебе хорошенько размахнуться.

— Если размахнусь, то ниже пояса.

Я усмехнулся ей в губы.

— Все еще думаешь о моем члене, да? Неплохо же было?

Черты лица Леннон заострились, и из груди вырвался раздраженный рык.

— А может… — я провел большим пальцем по проколу в ее соске, — тебе просто нужно снять напряжение другим способом?

Она резко втянула воздух, ее красивые глаза затрепетали и закрылись.

Я довольно усмехнулся, чувствуя, как сосок твердеет под моим прикосновением.

— Вот и я о том.

Леннон буквально таяла в моих руках, пока я дразнил ее поверх куртки, не забираясь под нее, хотя тело, как бархат, не давало мне покоя даже во снах.

— В легинсах, наверное, не очень удобно, когда ты намокла из-за меня, — пробормотал я.

Она стиснула зубы.

— С чего ты взял, что я намокла?

— Готов поспорить на те семьдесят пять, что ты выиграла у меня в баре, что намокла. Признаешь, что я прав, или снимешь легинсы, чтобы я проверил?

Ее щеки вспыхнули в лунном свете.

— Хорошо.

— Признаешь, что я прав?

— Никогда.

Я отпустил ее волосы и накрыл ладонью между ее ног поверх легинсов, чувствуя, насколько ткань уже влажная.

— Либо ты без трусов, либо тебе придется их сменить.

Леннон тихо застонала, пока я дразнил ее через ткань.

— Будь хорошей девочкой, скажи мое имя и попроси, чтобы я позволил тебе кончить у меня на руке.

Она вонзила зубы в мою мочку уха.

— Никогда.

Острая боль одновременно отрезвила и завела.

— Тебя ждет долгая ночь, Лен. Уверена, что хочешь провести здесь восемнадцать часов, вся на взводе?

Она ответила, просунув руку между нами и сжав очертания моего твердого члена.

— То же самое могу сказать о тебе, ковбой. Не делай вид, будто только я тут завелась.

Я хрипло выдохнул, когда она сжала меня.

— Играешь грязно.