Сейчас я живу от часа к часу. Ради того решающего момента, когда стану собой. Я заберу это себе. Я живу ради…

Свободы.

От этой мысли кровь гремит в висках.

Меня опьяняет ощущение контроля.

Он дергается вперед, сгибаясь над краем кровати, когда кончает себе в руку.

Я больше не боюсь этого жалкого подобия мужчины.

Мат.

4

Кэллам

— Что значит, две тысячи двадцать пятый? — Я смотрю на младшую сестру так, будто это она сошла с ума.

Я потерял целых три года. Беспокойство в животе, которое дернулось, как умирающая рыба, когда я очнулся здесь, вспыхивает снова.

Черт.

Хотя в моей жизни обычно ничего не меняется, но все же. Рожей-в-зад Джеймисон стоит по одну сторону больничной койки, Айрис — по другую. Эм мнется за дверью, на лице тревога.

— Ты помнишь свою квартирантку, ту, что жила у тебя девять месяцев? — спрашивает Айрис, и на ее лице висит хрупкая надежда.

Прости, сестренка, пусто. Ни черта.

— Кого? — спрашиваю я, и ее лицо гаснет. Это видно даже с Марса.

— А линзу Френеля помнишь? Ее же надо было менять, — подсказывает Айрис.

— Ну да, я думал, еще годик-другой протянет.

Айрис приподнимает бровь.

— А, ну да. Похоже, срок вышел.

— В общем, — начинает Джеймисон, — судя по всему, у тебя пострадала память. Ты потерял последние три года, плюс-минус несколько месяцев.

— Это вернется? — спрашиваю я, хмурясь, когда внутри все падает.

— Зависит от человека. Со временем большая часть должна вернуться. Воспоминания могут всплывать по кускам или разом. Иногда новое сильное потрясение запускает старые воспоминания. Но это не значит, что нужно бегать в поисках приключений, чтобы все вспомнить.

Его лицо становится жестким. Будто моя дурная слава в этом городке никуда не делась.

— Не кипятись, Джеймисон, я не собираюсь ничего искать. Хочу вернуться на свой остров и к своей тихой жизни.

Айрис переминается с ноги на ногу.

— Вот об этом…

Джеймисон наклоняется ближе.

— Первые несколько месяцев тебе нужно, чтобы рядом кто-то был. На всякий случай.

— На какой еще случай?

— Рецидив, внезапные проблемы с движением или острая деменция после травмы.

Говорит он это, глядя на Айрис. Я скриплю зубами и откидываю одеяло с ног.

Через труп дьявола я позволю с собой нянчиться. У Айрис есть дела. И получше.

— Нет. Не будет этого.

— Кэллам Маккрири, сядь немедленно, иначе, клянусь богом, я тебе влеплю и с другой стороны для симметрии.

Ее дикие зеленые глаза сверлят меня.

Я дергаюсь и с глухим стоном снова опускаюсь на матрас. Но под одеяло прятаться от мира не лягу.

— Я не смогу тебя выписать, если планируешь жить один ближайшие месяцы. Прости, дружище, больничные правила.

Джеймисон смотрит так, будто мы теперь приятели.

Да пошел ты, дружище.

— Ладно, — выдыхаю. — Поживу у Айрис в кафе. Но счет пришлю тебе, когда она меня доведет.

У Джеймисона хватает наглости рассмеяться, будто я драматизирую.

Урод.

— Со мной он будет в порядке. Спасибо. Я могу забрать его сегодня днем? — спрашивает Айрис.

— Почему нет. Пара часов до последнего обхода, оформим выписку, и он свободен.

— Я вообще-то здесь, — тяну я.

Айрис чмокает меня в щеку и идет к двери.

— Напиши, когда будешь готов, Кэл.

Когда они уходят, в палате повисает тишина. Я сажусь на стул, не желая быть жалким типом в кровати, и пытаюсь осознать, что из моей жизни пропали три года.

Будто за эти три года могло случиться что-то важное. Каждый день на острове Файр — копия предыдущего. Маяк, огород, колка дров, еда, сон, и по новой.

Три месяца в тесной каморке при кафе Айрис сведут меня с ума.

Если я знаю сестру, она будет хуже любого тюремного надзирателя.

Может, удастся уговорить этого надзирателя отпускать меня бродить по причалам. Солнце и соленый морской воздух хоть немного утихомирят это гложущее беспокойство, которое не отпускает с тех пор, как я открыл глаза в этой холодной белой палате.

Мужику много не надо. Солнце, свежий воздух и цель.

С первыми двумя все просто. И чем быстрее поправлюсь, тем скорее вернусь к своей цели. К маяку. Надеюсь, Эм присматривает за старушкой.

Я смотрю на вещи, которые Айрис оставила на кровати, беру телефон и проверяю сообщения. Одно от Эм, несколько недель назад. Про пропавшую лодку. Другое от Айрис — она искала какую-то Эви на празднике. Наверное, ее подруга. У Айрис их полно.

Врачи приходят на дневной обход, вручают мне бумаги на выписку и еще раз уточняют, что Айрис заберет меня и будет нянчиться ближайшие месяцы. Назначают визит к врачу, чтобы снять швы и сделать контрольное сканирование. Я соглашаюсь и смотрю, как они, перешептываясь, идут дальше — к следующему бедолаге, застрявшему в этом месте.

Пишу Айрри, чтобы забрала меня отсюда к чертовой матери.

Айрис стоит в дверях гостевой комнаты, моя сумка у нее в руке, губы поджаты.