— Я был там за день до того, как он начал барахлить. Проверить все, ну знаешь. И дом… там все разгромлено.

— Кто, черт возьми, мог это сделать?

Эм смотрит на меня так, будто в его взгляде есть особый смысл, но я его не улавливаю.

— Я никого там не нашел. Только бардак. Если кто-то и был, то либо давно ушел, либо услышал, как я подхожу, и спрятался. Не понимаю, зачем им это.

Я хмурюсь, пытаясь представить, что за человек переплывет воду к уединенному острову, чтобы устроить погром и исчезнуть. Наверное, проклятый Эррол. Он умеет держать обиду дольше, чем длится сама история человечества. Может, решил, что так мне и надо.

А может, и нет.

— «Светлячок» был там? — спрашиваю я, понимая, что он знает, где лодка.

— Нет. Нашел ее пару дней назад южнее, дрейфующей. Кто-то из проходящих судов сообщил. Но…

Он стягивает кепку и проводит рукой по волосам.

— Похоже, она где-то села на мель. Борт поврежден, в обшивке песок. Я кое-как дотащил ее домой. Сейчас она в сухом доке. Один из механиков чинит ее по дружбе.

— Мне не нужны одолжения, Эм.

— Это для меня, не для тебя. Да и вообще, это мелочь. У тебя проблемы посерьезнее. Общество охраны наследия после аварии засомневалось в твоей пригодности, и вместе с теми, кто мечтает списать остров Файр со счетов, они устроят тебе и Айрри настоящую войну за право сохранить маяк.

— Черт. Я знал, что они колеблются, но думал, что историческая ценность и безопасность людей перевесят.

Эм ерзает на месте, крутит козырек кепки в пальцах.

— Ты хоть что-нибудь помнишь за последний год?

Я резко смотрю на него.

На его лице тревога, но есть и что-то еще.

Будто на кону не только я.

Маяк?

С лампой что-то случилось?

— Пока ничего, — говорю я. Это правда.

— Ладно. Просто… когда я приплыл на твой остров, Кэл, там никого не было. Вообще никого.

На моем острове и не должно быть никого. О чем он вообще толкует?

5

ЭВИ

Большие планы. Надо было догадаться, что они пойдут наперекосяк при первой возможности. Стоило мне на волосок приблизиться к свободе, как Тимоти снова запер Рапунцель в башне, получив свое, разглядывая меня. И, образно говоря, выбросил ключ.

С предрассветных часов он больше не возвращался.

Похоже, мои чары немного заржавели. Вместо свободы, или хотя бы более длинного поводка, на который рассчитывала, я снова в фонарной комнате и смотрю на очередной закат в плену.

Чувствую себя грязной. Запятнанной его взглядом. Будто нужно содрать с себя кожу железной щеткой и оставить эти слои на дне ванны. Когда раздается привычное жужжание и щелчок лампы, я закрываю глаза и отворачиваюсь от режущего сетчатку света.

Ветер путается в моих волосах, пока луч скользит по спине, разливая радужное сияние над Атлантическим океаном. Мир огромен. Я в нем едва заметная точка. Та, что появится и исчезнет, так и не замеченная матерью-природой.

Замеченная.

Кто заметит свет, который горит?

Кто заметит тот, что не горит?

Сторожевой пост? Судоходные пути к востоку от острова Файр…

Ползком я ищу способ выключить лампу. Цепь, сковывающая мои руки, скребет по полу, пока я двигаюсь вперед. Тимоти сказал, что не заберет последнюю часть Кэла… Потому что ее хватятся?

Только не я.

Он имел в виду, что береговая охрана заметит, если свет не загорится.

Вот оно. Мой шанс подать сигнал о помощи. Или хотя бы заставить кого-то — кого угодно — приплыть сюда.

Обеими руками я вскрываю основание, ищу, что можно сломать, перекусить, согнуть или отсоединить.

Нахожу только пучки проводов.

Провода, которые наверняка идут прямо к генератору и всему этому напряжению.

Черт.

С моим везением я выдерну не тот и поджарюсь.

Нет уж, спасибо. Я хочу жить. Хочу уйти с этого острова своими ногами, с сердцем, спокойно бьющимся в груди.

Луч снова проходит круг — его ритм безупречен.

Лампа во всем своем мерцающем величии вращается вокруг оси, как королева. Сердце этого маяка. Последняя нить, что связывает меня с Кэлом. Единственное, что удерживало его в жизни и давало смысл последние двадцать мучительных лет.

Она поворачивается и светит прямо сквозь меня.

Иногда королевой приходится пожертвовать, чтобы спасти деву. Одна жизнь за другую.

Одна душа за другую.

А как же суда, что сегодня полагаются на нее? Если они сядут на мель и люди пострадают из-за меня?

Нет, Эви.

Я не могу так думать.

К тому же сейчас уже не те времена. Технологии и системы безопасности вряд ли допустят худшее…

Снова падаю на пол и ползу к хозяйственному шкафу. Рывком распахиваю дверцу и ищу самую тяжелую и длинную вещь. Ту, что нанесет больше всего урона. И которую можно будет оставить для защиты.

Вытаскиваю ворох тряпок и щеток.

Нет.