— Маккрири, тебе повезло.

Он держит планшет, что-то нажимает на экране и даже не смотрит на меня. Ничего в этом городке не меняется.

— Довольно сильное сотрясение. Как ты себя чувствуешь сегодня?

Он все еще не поднимает глаз.

— Тошнит. Почему у меня швы?

Теперь он смотрит.

— Была повреждена височная кость. Мы закрепили небольшую пластину. Дренаж сняли вчера. Отеков нет. Все прошло удачно. Швы снимем через несколько дней. Как я и сказал, повезло.

Врач с каменным лицом смотрит на меня.

У меня нет сил спорить, ложусь обратно и закрываю глаза.

— Джеймисон, можно вас на минуту? — говорит Айрис, и голос у нее слишком сладкий. Я с трудом сдерживаю улыбку, понимая, что сейчас будет.

— Конечно.

Он выходит в коридор. Медсестра остается, проверяет трубки, уходящие в мои вены. Ее взгляд скользит по повязке и швам на моей голове.

Когда дверь с тихим шорохом закрывается, я наблюдаю через большое окно, как Айрис разворачивается к врачу. Ее палец упирается ему в грудь, брови грозно сведены — моя огненная младшая сестра, которую я всегда обожал, как следует отчитывает Джеймисона. Зрелище что надо. Приятно видеть любимого человека в своей стихии.

Где бы я был без Айрри?

Я, например, готов отдать ей бразды правления. Откидываюсь на кровати, позволяя мягкому теплу укутать приятным коконом. Внезапно резкая боль простреливает в член — точнее, в самый кончик, и я с руганью дергаюсь, сползая с подушки.

— Какого черта? — выдавливаю я, сдергивая одеяло.

— Спокойно. У вас катетер. Неприятные ощущения пройдут, когда мы его уберем. Как только вы сможете встать на ноги, — медсестра мягко улыбается.

Катетер.

Черт возьми. Мысль о том, что какая-то женщина меня трогала, странным образом не вызывает вообще ничего. Опускаю одеяло, она поправляет его и спрашивает, что я хочу на обед. Из всего, что она перечисляет, ничего особо не привлекает, и я выбираю простое. Рыбу с овощами. Фрикадельки со спагетти.

По крайней мере, кормить меня с ложечки ей не придется…

Во рту вдруг вспыхивает вкус свежего томата.

Странно.

Но я не успеваю об этом задуматься — медсестра продолжает осмотр. Измеряет температуру, давление и все прочее. Закончив, напоминает, где кнопка вызова и как включать телевизор пультом на шнуре слева от меня.

— Ага, спасибо, — бурчу ей вслед, когда она оставляет меня одного.

Она уходит молча, и взгляд сам тянется туда, где я в последний раз видел Айрри. Но окно теперь пустое. Ни отчитанного врача. Ни боевой младшей сестры.

Человек — это остров.

И остров — это человек.

Но кто теперь смотрит за маяком?

— Вот так, отлично.

Высокий худой парень справа от меня кивает, на лице у него приклеена ободряющая улыбка.

Я повторяю движения, которые он мне показал. Одни сплошные проверки. Испытания. Они оценивают мою подвижность. Пока все идет хорошо. Я прошелся туда-сюда по поручням без посторонней помощи. Все рефлексы в норме.

Дальше — проверка головы.

И когда я оборачиваюсь и вижу Айрис, прислонившуюся к дверному косяку, так близко, у меня внутри что-то переворачивается. Будто это я должен стоять там, наблюдать…

— Тебе разве не надо быть в кафе? — зову я рыжую, подпирающую косяк.

Она отталкивается от двери и подходит ко мне.

— Нет. Пейдж справится.

— Кто? — Что? Я что, память потерял из-за этой чертовой лодки?

Айрис вздыхает.

— Новенькая. На этой неделе вышла. Пейдж, ты ее знаешь, внучка Эррола.

— Господи, Айрри. С дьяволом теперь водимся?

Она фыркает.

— Ну да. Но она хорошая девочка, трудолюбивая. Взяла перерыв перед колледжем через год или два.

— Ты ей платишь? — я поднимаю бровь.

— Конечно.

Она шлепает меня по руке. Худой парень резко поднимает голову от планшета, а Айрис встречает его взгляд таким выражением, что он тут же тушуется.

— Крепче будь, приятель.

— Монтгомери, это моя сестра, Айрис.

Монти — так я окрестил его две минуты назад — выглядит скорее напуганным, чем обрадованным знакомству с моей младшей сестрой.

— Я еще думала пустить квартиранта в комнату над кафе, чтобы помочь оплатить новый линзовый аппарат, но пока желающих нет.

Она поправляет сумку на плече, внимательно всматривается в мое лицо. Ждет реакции? Не дождавшись, оглядывает кабинет физиотерапии, будто ищет то, чего я не вижу.

Я молчу, и она снова поворачивается ко мне с той самой фальшивой улыбкой, которую носит со дня смерти наших родителей.

— Ладно, мне пора. Я оставила твой телефон и сменную одежду на кровати. Напиши, когда узнаешь результаты, хорошо?

К чему это все?

Она снова смотрит на Монти. Бедняга весь пунцовый, уткнулся в экран.

— Да, тут, думаю, все в порядке, — говорю я.