Ее рука взлетает и описывает дугу. Маленькое лезвие в ее хватке находит цель. Кулак с ножом сбивается и глухо бьет меня в челюсть, лезвие проходит в нескольких сантиметрах.

Нож глубоко входит ему в сонную артерию. Эви выворачивает запястье и делает шаг ближе. Потом еще на шаг.

Шок заливает его расширившиеся глаза. Хватка в волосах ослабевает, нож с грохотом падает на пол. Он тянется к ее запястьям. Лицо ломается.

— Бабо…

Он падает на колени.

Она наклоняется, следуя за ним, не отрывая взгляда.

— Так заканчивается эта история. Твоя жизнь за жизнь Джошуа. Теперь мы в расчете.

Эви дергает руку назад, нож выходит из шеи. Он роняет багряные капли на пол у ног.

С каждым ударом сердца кровь фонтанирует из его горла.

Захлебываясь клокочущей красной жижей, он валится на пол.

Эви роняет нож. Тело дрожит, она на миг смотрит на окровавленную ладонь, потом с надломленным всхлипом падает на колени.

— Боже мой. — Ее руки обхватывают мое лицо. — Кэл, ты в порядке?

Я накрываю ее пальцы своими и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я в порядке, любовь моя.

Вытаскиваю лезвие из плеча, кровь тут же проступает и пропитывает рукав. Не так плохо, как я думал.

— Ты нашел Риза? — спрашивает она, отстраняясь.

— Нашел. Он караулит второго.

Она выдыхает сдавленный всхлип облегчения, и я поднимаюсь на ноги.

— Пойдем. Эм ждет.

Она поднимает руку, лицо сминается, тело все еще дрожит.

— Я просто…

Она отворачивается и выворачивает содержимое желудка на пол.

Начинается шок, и ей крепко досталось. Кровавые порезы усеяли грудь, шею, плечи. Господи, я бы оживил этого ублюдка, чтобы убить еще раз.

Но это сделал не я.

Я не герой этой истории.

Эви — герой.

Бог свидетель, она спасала меня больше раз, чем я могу сосчитать. Так, как никто не мог за последние двадцать лет. Я наклоняюсь и подхватываю ее на руки, морщась от жгучей боли в плече. Мне все равно.

— Без споров, девочка моя. Так ты покинешь эту старую хижину. В безопасности и у меня на руках. И как только мы переступим порог, — я киваю на входную дверь, — именно там ты и останешься.

Ее тонкие пальцы зарываются в мою бороду, тянут меня к ее губам. Мы зависаем, почти касаясь.

— Звучит как обещание, Кэллам Маккрири.

— Черт.

Я утыкаюсь лицом в ее волосы и стону. На один удар сердца вдыхаю ее, потом поднимаю голову и встречаю ее ищущий взгляд.

— Единственное, которое я когда-либо заставлю тебя сдержать.

Мы переступаем порог, не оглядываясь. Подходя к месту, где я оставил Риза, Эви ерзает у меня на руках.

— Можно одолжить рубашку?

Я ставлю ее на землю и стягиваю рубашку со спины. Она надевает ее, застегивая несколько пуговиц посередине. Пальцы все еще в крови, она на мгновение разглядывает их.

— Давай приведем тебя в порядок, — тихо говорю я, беря эти тонкие писательские руки в свои. Они маленькие, но грозные. Безупречные. Неудивительно, что с таким умом и этими красивыми пальцами она пишет так, что достает до сердец и голов. — Я чертовски тобой горжусь, Эви.

Прижимаю ее к груди и целую макушку, когда проливаются первые слезы.

С комом в горле я держу ее, пока эмоции не схлынут и не останется только ее тело, обвившее мое.

— Вам двоим номер снять? — доносится протяжный, насмешливый голос.

Риз.

Я усмехаюсь, уткнувшись в ее волосы, и мы немного отстраняемся.

Риз подходит к нам, волоча за собой по земле мужика, который все еще без сознания, держась за него обеими руками.

— Думал, вы там подольше провозитесь. Не говори, что у тебя был лишний крюк, пока я стоял на карауле.

Я проверяю, дышит ли он.

Черт, мне сейчас только еще одной искалеченной души не хватало.

Я наклоняюсь, заглядываю через плечо Риза, смотрю, поднимается ли грудь.

Дышит.

Слава богу.

— Никаких крюков, но мне бы немного умыться, — говорит Эви.

— Чуть севернее есть заводь, — предлагает Риз, махнув рукой в ту сторону, будто мы тут впервые на собственном чертовом острове.

— Оттащи этого ублюдка на пляж и встреться с Эмом. — Я снимаю рацию, чудом все еще висящую на поясе на металлической клипсе, и протягиваю ему. — Мы подойдем чуть позже.

— Ладно. Пошли, урод, — он засовывает рацию в задний карман и тащит тело на юг.

Когда очнется, башка у него будет раскалываться.

Я поворачиваюсь к Эви и подхватываю ее на руки. Иду к заводи, ее руки скользят мне на шею.

— Знаешь, мистер Маккрири, это немного похоже на то, как уезжают в закат.

У меня вырывается громкий смех, он эхом расходится между деревьями.

— Только твой мозг способен связать эти вещи.

Когда мы выходим к воде, я не замедляюсь и не отпускаю ее.

Захожу прямо в заводь, в холодную, очищающую воду, будто от этого зависит наша жизнь.

Будто от этого зависят наши души.