Вода доходит мне до спины и насквозь промачивает шорты Эви, когда я ставлю ее на ноги.

— Руки вверх, — хриплю я.

Она подчиняется, поднимая руки над головой.

Я снимаю с нее свою рубашку и разрезанную футболку, бросаю их в воду. Стягиваю свою футболку со спины, окунаю в заводь, отжимаю и аккуратно протираю ей грудь, смывая кровь. Она шипит, когда ткань задевает порезы. Когда с ее кожи исчезает кровь мертвеца и своя собственная, я касаюсь губами каждого раненного места, будто это может ускорить заживление.

— Кэл? — голос у нее слишком тихий.

Ее руки поднимаются мне на шею, ложатся на челюсть.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с ее карими глазами, потемневшими с тех пор, как мы вышли из хижины.

Адреналин гонит ее тело, я это чувствую. По тому, как она изучает мое лицо, как ее руки блуждают по мне. Прижимаясь, она сокращает расстояние.

— Закрой глаза, fear milis.

Я закрываю глаза, кровь, мчавшаяся по телу, резко уходит вниз, жар нарастает от одного лишь касания ее пальцев, скользящих по моим плечам. Потом… она исчезает, и холод от утраты прикосновения обжигает.

— Не открывай, — бормочет она.

Вода плещется. Я слышу всплески, капли, потом — звук, как что-то шлепает по поверхности. Теплые ноги обвиваются вокруг моей талии.

— Открой, — выдыхает она.

Я распахиваю глаза и вижу, как ее карие глаза горят, когда она прикусывает мои губы. Только когда ее язык касается моего, она закрывает глаза.

Мои руки скользят вдоль ее спины, сжимают голые ягодицы.

Черт возьми, mo ghràdh.

Это займет куда больше времени, чем мы думали.

37

Эви

Горло у Эма перехватывает, когда я пересекаю песок и падаю ему в объятия. Клянусь, этот мужчина — мой брат от другой матери. Теперь понимаю, почему Кэл так бережет место Эма в своей жизни. Он чертовски хороший человек, и сердце ноет от мысли, что Айрис, возможно, никогда…

— Черт, ты нас напугала, мисс Эви, — его объятия крепнут.

Я обхватываю его мощную фигуру и обмякаю, прижимаясь к той скале, которую мы зовем Эмметтом.

Шершавой, шутливой ладонью он взъерошивает мои и без того грязные, спутанные волосы.

— Прежде чем Маккрири меня прикончит, ты должна знать, насколько ты чертовски смелая. Айрис от этого будет в полном восторге. Будет рассказывать неделями.

Я смеюсь, но смех рассыпается на прерывистый всхлип.

Его рука скользит по моим волосам.

— Ты в порядке.

Да. Да, я в порядке.

Тимоти под стражей на катере береговой охраны. Торин…

Спит с рыбами.

Я тихо смеюсь, уткнувшись Эму в грудь.

За моей спиной кто-то прочищает горло, и я оборачиваюсь — это Кэл.

— Я отвезу ее домой, Эм. Полиция может приехать за показаниями или чем там нужно завтра.

— Я передам. Команда займется хижиной. — Он хлопает Кэла по плечу и кивает Ризу, разворачиваясь к небольшому надувному моторному катеру, на котором причалил. — Завтра заеду. Айрис меня одного не отпустит.

Кэл отмахивается, а Риз осторожно идет по каменистому уступу к «Светлячку». Взяв меня за руку, Кэл ведет обратно к лодке. Перебравшись через острые, скользкие камни, я поднимаюсь на лодку и никогда еще не была так благодарна, что она ждала нас здесь.

— Смотри под ноги, малышка, — говорит Кэл, помогая забраться в лодку.

Риз облокачивается о дверной косяк каюты, скрестив руки, и наблюдает, как мы садимся. Ну конечно. Похоже, зона комфорта Маккрири — это опираться на дверной косяк. Его бровь взлетает вверх от того, как Кэл меня называет.

— Нам нужно будет сменить это имя.

Кэл смотрит на сына.

— Предпочитаешь «мам»?

Я замираю, смех взмывает вверх и разбивается о сжатые губы.

— Фу, нет… Да без разницы. — Он отталкивается от косяка и падает на скамью.

— Ни одного слога, помнишь? — предупреждает Кэл.

— Ладно, как скажешь.

— Тогда, сын мой, — говорит Кэл, ероша ему волосы, проходя мимо к консоли, — я буду называть мою жену так, как мне, черт возьми, захочется.

Мою жену.

Взгляд мечется между отцом и сыном. Риз разваливается в кресле, ведя себя скорее как угрюмый подросток, чем как парень чуть за двадцать.

Господи, слова Маккрири слишком рано вонзают крючки.

Я улыбаюсь им обоим.

Никогда прежде я не была настолько измотана и настолько чертовски счастлива в пределах одного удара сердца.

Маяк появляется в поле зрения всего через несколько минут.

Дом.

Хотя, если честно, мой дом — Кэллам . И им он будет всегда.

Он был готов умереть за меня.

С того дня, как я ступила на этот остров, этот хмурый, сдержанный, добрый смотритель маяка заботился обо мне. Ливви отправила меня сюда, чтобы я исцелилась. Но я сделала больше — я замкнула круг. Снова соединила сердце и душу в самом прекрасном воссоединении из всех возможных.