Ее рука касается моей челюсти, и она выдыхает:

— Эви Маккрири.

Улыбка, расползающаяся по моему лицу, выходит совершенно неприличной.

— Ну, это логично, раз ты сказала «да», малышка.

— Сказала. И говорю, — она опускает голову. — Но мои родители…

— Ты виделась с ними в эту поездку?

— Да. Они были не в восторге из-за… — она запинается.

— Из-за старика, за которого ты собралась замуж?

— В основном возражает отец.

Я провожу ладонями вдоль ее челюсти, удерживая ее взгляд.

— Мы разберемся. Обещаю.

— Больше никаких обещаний, помнишь?

— Ладно, — говорю я, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо. — Если говорить о чем-то более полезном, мы с Эмом начали реставрацию «Жемчужины», пока тебя не было.

— Правда?! — ее лицо тут же озаряется.

Я усмехаюсь и киваю.

— Это потрясающе… Почти так же, как этот роскошный байк. — Она откидывается на руль, ладони скользят по нему, и она смеется, запрокидывая голову.

— Продолжай в том же духе — и одной прогулкой дело не ограничится, Эви, малышка.

Ее карие глаза поднимаются, и, клянусь, они куда темнее, чем секунду назад.

— Отлично, — говорит она.

Я наклоняюсь над ней, когда она вытягивается вдоль хромированного «Индиана», и прихватываю зубами сосок сквозь ткань рубашки.

— Держись, mo ghràdh.

39

Кэллам

Похоже, наш с Ризом разговор на прошлой неделе — о том, чтобы держать голову ниже и искать честную работу, — не сработал. Перед тем как он вернулся в Бэй и начал поиски, мы подробно обсудили, что в этом крошечном прибрежном городке допустимо, а что нет.

А теперь я стою у кафе Айрис лицом к лицу со взбешенным Эрролом. Айрис за стойкой, делает вид, что натирает стаканы для коктейлей, и исподтишка наблюдает за нами.

— Держи своего никчемного пацана подальше от моей внучки, понял? — шипит Эррол.

Я откидываюсь на пятки, стараясь увернуться от его слюны. Говори, а не брызгай, старик. Его палец упирается мне в грудь.

— Это, черт возьми, история по второму кругу. Вот что это такое. Пресекай это сразу, Маккрири.

— Успокойся. Парень здесь живет, Эррол. Он не преследует твою внучку.

Теперь эта фраза звучит совсем иначе.

Он фыркает.

— Живет здесь? Ничем хорошим это не кончится, и ты это знаешь.

— Не знаю, может, он щедро оставляет на чай… — усмехаюсь я. Не могу удержаться, чтобы не поддеть старого мерзавца. Клянусь, улыбка изо всех сил пытается приподнять его сморщенный рот.

Он сверлит меня взглядом.

Нет. Показалось.

— Ты уже закончил? Мне пора, — говорю я с вздохом.

Не думаю, что наши семьи когда-нибудь поладят, несмотря на возвращение Авы и на то, что Пейдж работает — и, добавлю, с удовольствием — у Айрис.

— Смотри за этим пацаном как ястреб, или, клянусь богом, — бросает Эррол и уходит в сторону сторожки.

Некоторые вещи не меняются.

Эм вылетает из двери кафе.

— Господи, Кэл. Нам пора выдвигаться, иначе Айрис подаст мои яйца следующему клиенту.

— Ладно, я готов, когда ты готов.

Пора ехать в Рокленд и забрать наши костюмы. Хотя надевать полноценный костюм на пляжную свадьбу я и не собирался. Но что делает мою девочку счастливой, то я и делаю. Эм заводит пикап, я забираюсь внутрь.

— Кстати, мне там еще по делам заскочить нужно, после того как заберем костюмы.

— Что за дела? — спрашивает он.

— Заказал свадебный подарок для Эви.

— Дай угадаю, грузовой контейнер книг?

— Неа, кое-что полегче, — улыбаюсь я. Он хмурится, пытаясь понять, что за улыбка расползается у меня по лицу, в глазах — чистое недоумение.

— Увидишь. Если повезет, — добавляю я.

— Если повезет? — его бровь ползет вверх, пока пикап отъезжает от тротуара.

— Ага. Важно попасть в нужный момент, мы уже несколько дней следим за ходом дела.

Взгляд Эма мечется между мной и дорогой.

— Теперь мне просто необходимо знать…

Остается только улыбаться, пока я рассказываю ему о подарке, который хотел преподнести Эви с того самого дня, как она рассказала мне про Т и его письма с мертвыми насекомыми.

Солнце садится за спиной, а регистратор сияет, глядя на меня.

Эм стоит справа. Айрис — слева.

Моя семья.

Которая вот-вот увеличится с четырех до пяти.

Одинокий соотечественник-шотландец стоит на дюне, где травянистый остров встречается с берегом, волынка наготове. Первый звук тянется по воздуху, и мы все разом оборачиваемся.

Эви проходит мимо пожилого мужчины в традиционном хайлендском костюме, исполняющего Каледонию, его килт колышется на послеполуденном ветре. Держа букет из теплицы, Эви пересекает границу острова, там, где суша переходит в море, и босиком идет по песку к нам. Платье скользит по песку, шелк облегает ее изящные линии. Лиф с сердцевидным вырезом держится на двух тонких бретелях с кружевной отделкой.