Мир вокруг расплывается, время будто останавливается. Воздух застревает в легких и не возвращается. Ветки хлещут по лицу, шее, плечам. Я несусь вперед, ничего не чувствуя. Вскоре впереди мелькает парень в черных спортивных штанах и черной футболке, он бежит через лес на юг. Я резко торможу, приседаю за деревом, пока он приближается.

Как только он подходит достаточно близко, я вылетаю из укрытия и валю его на землю.

— Какого черта! — визжит он. — Слезь с меня.

Я прижимаю его к земле, вдавив предплечье ему в горло.

— Ты, блядь, кто такой?

Под моим весом он захлебывается, тянет мои руки, без толку.

— Я обещал ей, что на этом острове она будет в безопасности. Что та тварь, которая ее преследует, не сделает второго вдоха, если ступит на этот гребаный плавучий камень. Похоже, это ты.

— Пожа…

Я вбиваю кулак ему в лицо. Голова дергается в сторону. Он вырубается.

Ну охренеть. Слишком легко.

Ко мне несутся шаги, лес оживает шорохом. Риз вырывается сквозь кусты, тяжело дыша.

Черт.

— Тебе надо было остаться на пляже. Ждать Эма. — Я поднимаюсь, его взгляд падает на тощего без сознания у моих ног. — Он еще жив. Присмотри за ним. Я иду за Эви.

— Мы будем здесь, — говорит Риз, подходя ближе к обмякшему телу.

Я направляюсь к рыбацкой хижине. Маленькое, грубое строение, где моя семья проводила счастливые, залитые солнцем дни. Вокруг него крутились все наши школьные каникулы. Теперь какой-то ублюдок, которому здесь не место, превратил это в грязный кошмар.

Хижина появляется впереди. Я замираю, прислоняясь к дереву, прислушиваюсь.

Звуки есть, но я не могу их разобрать.

Подбираюсь ближе, считая каждый шаг. Сквозь лес до меня доносятся всхлипы Эви, и я стискиваю зубы до боли. Кулаки сами сжимаются, я смещаюсь, чтобы лучше видеть, и по венам разливается жар от того, что открывается взгляду.

Она лежит на грязном полу и дрожит. Мужик, прижимающий ее, ведет лезвием по груди, тонкая линия крови тут же выступает следом.

Звон в ушах глушит все чувства.

Тот предел, который есть у каждого мужчины, когда речь идет о тех, кого он любит, я только что разнес в клочья. Гребаный таран все еще раскачивается, крушит остатки инстинкта самосохранения…

Мой мир — в нескольких шагах.

Все, что мне страшно терять.

Больше не контролируя ничего, я мчусь к хижине и влетаю в дверной проем.

Он поднимает голову, нож все еще у нее на груди.

Я сношу его, валю назад, он с грохотом падает на пол. Вдавив колено ему в живот, я вбиваю кулак в лицо. Костяшки бьют раз за разом, его круглое лицо дергается от ударов.

Позади вырывается тихий всхлип.

Я оглядываюсь. Эви сидит, прижимая к себе разорванную футболку. По щекам текут слезы. Я ловлю ее взгляд, на миг позволяя сердцу убедиться, что она жива.

— Кэл!

Плечо вспыхивает болью. Что-то с глухим стуком бьет по голове сбоку. Перед глазами вспыхивают звезды. Я поворачиваюсь, но поздно. Он хватает меня за горло. Я опускаю взгляд на нож, застрявший в плече, и рычу, звук вырывается сквозь его хватку.

Его лицо в крови, нос течет, левый глаз заплыл. Гримаса еще больше разрывает раны, кровь льется свободно.

— Знаешь, что бывает с гребаными героями? — шипит он.

Я болтаюсь в его хватке, пока он поднимается на ноги. Руки висят вдоль тела.

Нащупываю пол за спиной, надеясь найти нож.

Мягкие пальцы касаются моих, вкладывая рукоять мне в ладонь. Она подходит ближе, на краю моего зрения. Я резко разворачиваю оружие, целясь ему в бедро.

Он выбивает нож из моей руки.

Его колено врезается мне в грудь.

Воздух вырывается изо рта, легкие пустеют.

Я сгибаюсь, хватая ртом воздух, не в силах вдохнуть нормально.

— Герои умирают, ублюдок. — Он наклоняется и подбирает нож, выпавший из моей руки.

Стоя на коленях перед человеком, который отнял у моей девочки шесть чертовых лет жизни, я могу только гадать, что движет такими. Как можно так легко отнимать жизнь.

— А теперь ты умрешь. На коленях. И она будет смотреть.

— Давай, мальчик. Покажи, на что способен, — выплевываю я.

— Нет, Кэл. Пожалуйста, хватит. Я сдаюсь… — Эви подходит ко мне. — Я сдаюсь!

— Слишком поздно, Бабочка. К тому же ты уже моя.

— Никогда.

Он усмехается, будто она сказала что-то остроумное.

Его ладонь сжимает мое горло, перекрывая воздух, а взгляд скользит по ее телу с отвратительной жадностью.

Желудок проваливается от этого жеста. Не могу дышать и стону, потом выдавливаю:

— Нет… Пожа… мою жизнь за ее. В-вози мою… отпусти ее.

Я не проживу без этой женщины. И не позволю ей нести последствия. Такой ад мне не вынести. Мне плевать, кто все начал. Заканчивать буду я.

Он переводит внимание на меня, рука поднимается по диагонали через грудь, готовясь ударить. Ладонь на горле ползет в волосы и дергает голову назад.

В поле зрения появляется Эви.

И тогда я замечаю ее левую руку, спрятанную за спиной.

Его рука рубит в сторону моего открытого горла.

— Я сказала нет, — выдыхает Эви и бросается вперед.