Тимоти вылетает из выветренной двери хижины. Его привычные черные спортивные штаны и футболка болтаются на жилистой фигуре. Но страх накрывает, когда появляется второй. Он куда крупнее. В прошлый раз я была почти слепа без очков. Теперь, в линзах, я вижу, насколько он мускулистый.

Черт.

Они наконец замечают меня в кустах, и я рвусь на север…

…а они бросаются в погоню.

Оба.

Я работаю руками, вбивая между нами лес. Я меньше, но остров знаю лучше. И двигаюсь проворнее.

И мне есть что терять.

Я мчусь к заводи, игнорируя жгучую боль в легких.

Ноги летят над земным мусором, мой треск разносится по деревьям, ветер путает волосы за спиной. Время будто притормаживает. И вдруг заводь возникает передо мной.

Оглядываюсь и вижу, как шевелятся деревья. Резко торможу.

Они кричат.

Они вымотаны.

Они ровно там, где мне нужно.

Тихими шагами я скольжу в воду. Стараясь не поднимать волн, двигаюсь медленно, пока вода не доходит до пояса. Поворачиваюсь лицом к лесу и, услышав, как они приближаются, погружаюсь. Набрав полный вдох, ухожу под воду. Руки, будто в патоке, двигаются в темной жидкости, я обматываю волосы вокруг шеи.

Закрываю глаза, вода накрывает каждый сантиметр тела.

Их крики, приглушенные, плывут над моим водяным укрытием. Легкие сжимаются, воздух между ребрами превращается в пепел, и я начинаю считать.

Раз Миссисипи.

Я абсолютно неподвижна, слушаю поверх собственного сердцебиения, грохочущего в голове.

Два Миссисипи.

Их крики отдаляются.

Три Миссисипи.

Пепел вспыхивает, я морщусь и стискиваю челюсть, чтобы сдержать жар. И не дернуться.

Четыре Миссисипи.

Сердце гремит в черепе. Конечности покалывает от холода, и я не смею двигаться.

Пять Миссисипи…

Я напрягаю слух над водой, вопреки бунтующему телу. Между ударами сердца — тишина. Единственный звук — водопад за спиной, бесконечно наполняющий мерцающий бассейн.

Шесть Миссисипи.

Отталкиваясь ногами от илистого дна, я поднимаюсь. Медленно, точно. Вода струится с тела, я осматриваюсь, держа одну руку за спиной, пальцы касаются рукояти клинка. Мужчины кричат и ломятся через деревья на север.

Я скольжу к берегу ровными движениями.

С каждым шагом вверх по откосу вода стекает с тела и промокших джинсов. Футболка липнет к коже. Волосы я перекручиваю и перекидываю на одну сторону, давая им свисать на грудь.

Оценив расстояние и направление их движения, я бросаю взгляд на юг.

Мокрые джинсы сковывают. Не та вторая кожа, которая нужна, чтобы двигаться свободно и бесшумно. Скинув обувь, я выскальзываю из джинсов и накидываю их на поваленное дерево. Быстро работая ножом, режу их поперек, превращая в шорты.

Лучше.

Надеваю их обратно и обуваюсь. Убрав нож за пояс на спине, я стремительно бегу через деревья. Легкие шаги и точная постановка ног почти не оставляют звука, пока я приближаюсь к хижине.

Я замедляюсь перед входом в маленькое, выветренное строение. Риз лежит на полу, все еще привязанный к шаткому стулу, запястья натягивают веревки. Я приседаю рядом, он что-то бормочет. Глаза закрыты, челюсть сжата, будто он вот-вот…

Я касаюсь его руки.

— Риз, я здесь.

Его глаза распахиваются. Удивление мгновенно сменяется злостью.

— Черт! Нет, тебе нельзя было приходить, Эви. Боже, что ты творишь?

— Я не позволю им причинить тебе вред. И мне тоже. Мы выбираемся отсюда.

Я наклоняюсь и вытаскиваю нож из-за спины. Перерезаю веревки на его запястьях, и он вскакивает.

— Не знаю, куда они делись, но они вернутся, — говорит он, взгляд мечется по хижине и замирает на двери.

— Знаю. Нам нужно к южной оконечности. Кэл будет ждать. Надеюсь.

— Он позволил тебе прийти? — лицо искажается от отвращения.

— Он мне ничего не позволяет, Риз. Я принимаю решения сама. И это одно из них. Так что не заставляй меня об этом пожалеть.

Он машет рукой к двери.

— После вас, Макгайвер.

Я фыркаю от смеха, удивленная, что он вообще знает, кто это. Не думала, что он фанат Макгайвера.

— Пошли.

Засовываю нож за пояс и поворачиваюсь к двери.

На полушаге к порогу я ловлю звук. Низкий тон, знакомый до боли.

Черт.

Я поднимаю руку.

Конечно же, они ломятся через деревья, сближаясь с хижиной. Через парадную дверь нельзя — выйдем прямо им навстречу.

— Окно, — выдыхаю я.

Риз бросается к окну и толкает его. Требуется несколько ударов, чтобы оно поддалось.

— Давай! — шиплю я.

Он хмурится и качает головой, теряя драгоценное время. Я почти заталкиваю его в окно, и он, запутавшись в длинных ногах, выбирается наружу и падает с глухим стуком.

Черт возьми.

Я подтягиваюсь и перекидываю тело через подоконник. Риз встает и тянется ко мне. В тот миг, когда выражение его лица меняется, я понимаю — все кончено.

Грубая рука сжимает мое бедро.

— Куда это ты собралась, Бабочка?

34

Кэллам