Рация болтается в руке, из легких выходит весь воздух. Я смотрю в пол.

— Кэл, ты в порядке?

Эмметт.

Слава богу.

— Нет, дружище. Настолько не в порядке, что хоть в космос улетай.

— Я выезжаю.

— Южная оконечность, Эм. Как только сможешь.

Схватив рацию и телефон, я мчусь к «Светлячку». Эви, может, и пошла самым прямым путем к хижине, а я выбираю самый быстрый. Сбрасываю швартовы и затаскиваю кранцы так, будто причал уже в огне. Проворачиваю зажигание, двигатель взрывается ревом, и я даю газ, не дожидаясь, пока старушка прогреется.

Вода кипит за кормой, и я гоню ее на юг. Быстро.

— Светлячок — береговой охране.

— Береговая охрана на связи. Прием.

— Отхожу от причала. Якорь вне поля зрения, Эм.

— Принял. Конец связи.

Не в первый раз в жизни я благодарен единственному брату, которого знаю. Эмметт всегда прикрывает меня. Всех нас. Всегда.

Черт, без него мы бы пропали.

Каждая волна, через которую пробивается «Светлячок», подталкивает меня все ближе к краю. К той грани, от которой я держался десятилетиями. Самый опасный человек — тот, кто вот-вот потеряет единственное, что ему дорого. Роскошь ничего не терять больше не про меня. Мне есть что терять.

Весь мой мир.

Она и есть мой мир.

И я разорву этот мир на части, лишь бы уберечь ее.

Если успею…

Южная оконечность появляется через несколько минут после того, как я связался с Эмметтом. Его огромная посудина наверняка уже несется сюда, круша воду.

Он разберется с этими ублюдками.

Если я не сделаю это первым.

Когда каменистый выступ, прикрывающий узкую полоску пляжа, где я охочусь, подходит достаточно близко, я глушу мотор и тихо завожу «Светлячок», разворачивая нос на юг. Прибой подталкивает ее к камням, отсюда я могу соскочить и рвануть по пляжу. Ветер тянет на запад, значит, шум двигателя унесло над водой, а не к острову.

— Давай же, девочка.

Убираю рацию и телефон в карман, открываю шкафчик под консолью и ищу бинокль. Нахожу старый, выдираю его из чехла и подхожу к борту, чтобы осмотреться. Остров молчит. Лес надежно укрывает своих обитателей, не пуская чужие взгляды в этот изумрудный рай.

— Эви Маккрири. — Горло сжимает, пальцы стискивают бинокль. — Покажись, красавица.

Будто она может меня услышать, я продолжаю говорить. Говорю, что иду за ней, если она не выйдет. Убеждаю себя, что поступил правильно, отпустив ее одну. Но, черт возьми, это совсем не кажется правильным. Я должен быть рядом. Должен разобраться с этими тварями. Они не заслуживают существовать после всего, что натворили.

Нервничая, я меряю палубу шагами, не отрывая взгляда от пляжа, пока «Светлячок»качает на волнах. Сбрасываю кранцы за борт на случай, если коснемся каменистой гряды. Честно говоря, мне все равно. Я бы переплыл океан, лишь бы добраться до нее.

У каждого есть предел, и я подхожу к своему. Стремительно.

Из всех способов, которыми она может разбить мне сердце, этот — самый мучительный.

Огонь в жилах разгорается с каждой минутой, пока пляж остается пустым.

В отчаянии я снова бросаюсь к рубке и хватаю бинокль. Когда прижимаю его к глазам, линзы заполняет зеленое марево. Я кручу маленькое колесико сверху, и пелена сходит, лес проступает отчетливо.

Но я вижу только деревья и кустарник.

Больше ничего.

— Черт!

Я швыряю бинокль в ящик для снаряжения на корме. Проводя руками по волосам, снова начинаю ходить взад-вперед.

— Давай же, mo ghràdh. — Рык в голосе пугает меня самого.

Когда низкий гул не стихает, я оглядываюсь.

Катер береговой охраны мчится к нам, нос взрезает рябь, будто воды не существует.

— Береговая охрана — Светлячку, есть визуальный контакт.

Я сдергиваю рацию с пояса.

— Светлячок принял. Держите позицию. Прием.

— Держим, дружище. — Голос Эмметта напряжен. Эви для него как младшая сестра. После прошлого раза это, должно быть, слишком знакомо.

Движение у кромки леса приковывает взгляд.

Я щурюсь, пытаясь разглядеть…

Риз вырывается из-за деревьев и спотыкается, когда ноги вязнут в плотном песке. Я жду, что Эви выскочит из густой зелени следом за ним.

Риз озирается по пляжу, будто ищет кого-то. Его взгляд цепляется за «Светлячок», и он ускоряется, мчась по песку.

Я перепрыгиваю через борт и осторожно иду по каменистой гряде к пляжу. Оступившись на остром камне, сбавляю ход. Собравшись, спрыгиваю в мелкую воду и бреду навстречу сыну.

Лицо у него разбито.

Сердце, черт возьми, замирает в груди.

— Риз!

Я вырываюсь из воды и бегу по влажному песку.

Мы сталкиваемся, и я сгребаю его в объятия. Он задыхается, стонет и обвисает на мне.

— Все хорошо, дружище. Ты в безопасности.

Я крепко держу его, обхватив ладонью затылок.

Проходит мгновение, и он резко отстраняется, яростно мотая головой.

— Нет, нет.