Постоянные, как звезды или горизонт. Всегда на месте. Сдержанные и вечные, как наш старый маяк. Как наследие Маккрири на острове Файр. И если уж от меня что-то зависит, это наследие будет жить десятилетиями после нас.

— Черт бы побрал эти бездонные ноги, — бурчит Кэл, откидываясь в кресле и отпивая пиво.

Я поднимаюсь и опускаюсь к нему на колени, с бокалом вина в руке.

— Чем бы ты заполнял свои дни, если бы не мы, за кем нужно присматривать, а, mo ghràdh?

Восторг, вспыхнувший на лице Айрис, напоминает мне, что она тоже говорит на этом языке.

Не говоря ни слова, она делает глоток пива, поглядывая на Эмметта.

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем изящный язык ее предков начнет проскальзывать рядом с Эмом так же, как язык Кэла — рядом со мной. Когда она опустит стену, рискнет пройти через особый шторм, которым является ее брат, и распахнет шлюзы тому, что мучительно висит между ней и Эмом.

Бог свидетель, они ждали достаточно долго.

38

Кэллам

«Индиан Чиф» стоит на траве под полуденным солнцем.

Готов.

Недели тяжелой работы, ругани и одно чертовски яркое воспоминание об Эви на этом байке и он готов. Остался всего один последний штрих, прежде чем я откину подножку и заведу его. И на этом острове его не найти.

Я качу байк к пирсу.

Риз ждет у «Светлячка», у пандуса, который мы соорудили, чтобы перегнать байк на лодку и переправить на материк. Обратно в Бей-Шор, где я собираюсь устроить Эви сюрприз, когда она вернется со встречи с Ливви по поводу новой рукописи. Ее нет всего два дня, а меня уже колотит без нее.

— Выглядит шикарно, — говорит Риз, проводя ладонью по черному кожаному сиденью, когда я останавливаю байк перед пандусом. — Если вы двое собираетесь угробить эту сладкую кожу, я больше никогда к этой реликвии не прикоснусь.

Хорошо, что у меня есть Риз — он не дает улететь в облака. Клянусь богом, что только не вылетает изо рта у этого парня.

Господи.

Я бросаю на него тяжелый взгляд — тихое напоминание о границах, о которых мы договорились.

Он опускает глаза, туда, где его ладонь скользит по отполированному хрому и свежей черной краске. Пальцы доходят до крышки бака, и он поднимает взгляд.

— Как думаешь, сколько стоит?

— Мы все еще про байк?

Он усмехается.

— Ага.

— Не столько, сколько девушка, которой я собираюсь подарить счастье одним кругом вдоль побережья.

Риз закатывает глаза.

— Вот это сопливое дерьмо пора прекращать.

— То же самое сказал, дружище.

— Да ну тебя. — Он проводит рукой по волосам, бицепс напрягается под футболкой.

— Скоро сам узнаешь, — говорю я с усмешкой.

— Да черта с два. Ни одна женщина не будет держать меня, — он машет в мою сторону, — вот так. — Он мотает головой, а мне стоит немалых усилий не расхохотаться.

Бедный парень. Он ни черта не понимает.

— Ладно. Время никого не ждет, как и нью-йоркские автобусы.

Я толкаю руль, Риз — заднюю часть. Мы загружаем байк на «Светлячок», я закатываю его к каюте и ставлю на подножку. Он и правда красавец.

Восстановленный. Снова любимый.

— Ты тут справишься пару дней один?

Я жду, разглядывая его лицо. В прошлый раз, когда мы оставляли его одного…

— Я в порядке.

— Не забывай про лампу. Урожай нужно снимать каждые пару дней, иначе все испортится. И каждый вечер закрывай нижний этаж, если вдруг налетит шторм.

— Да, да, понял. Вали уже отсюда. — Он хватает мою сумку на ночь и швыряет в мою сторону.

Я ловлю ее и засовываю под байк, потом привязываю оба к борту каюты на случай волнения.

— Спасибо, дружище. Увидимся через пару дней.

Риз машет рукой и уходит по пирсу.

Я завожу «Светлячок» и вывожу ее на воду. Берем курс вдоль восточного берега, и во мне нарастает нетерпение. Я скучал по своей маленькой женщине каждую минуту, что ее не было. И собираюсь убедиться, что она это почувствует.

Насколько сильно ее любят.

Каждая миля сегодня и завтра — начало нашей новой жизни вместе. Надеюсь, у Ливви все прошло хорошо.

Через двадцать минут я мягко ввожу старую рыбацкую лодку на наше место. Эмметт ждет, затаив дыхание. Он не видел байк почти двадцать лет. И почему-то кажется, будто круг замкнулся. Наши жизни, наша любовь. Прошлое догоняет нас, пока мы идем вперед, создавая новое, сдерживая старые обещания и залечивая давние раны.

Я отпускаю швартовы, Эм ловит их и крепит к пирсу. Ставлю пандусы и перекидываю кранцы через фальшборт, проводя ладонью по «Индиану».

— Вышла конфетка, дружище, — говорит Эм.

— Еще бы. — Я отвязываю байк, носком поднимаю подножку.

Он берет одну сторону, я — другую. Перекатываем большую старушку вверх по одному пандусу и вниз по другому. Уже на пирсе Эм убирает пандусы обратно на палубу «Светлячка».

— Тебе пора. Автобусы славятся тем, что приходят раньше времени. — Он кивает в сторону дороги.