— Я единственный мужчина, который когда-либо будет к тебе прикасаться. Ты моя.

Его пальцы смыкаются на шее.

Клитор пульсирует.

Губы сами раскрываются.

Он вбивается в меня. Я выгибаюсь на палубе.

— Черт, Эви, ты такая чертовски драгоценная, — в его лице дергается чувство, слова срываются.

— Я…

— Теперь моя очередь. Ты хочешь эту лодку, эту жизнь. Остров и мужчину, который идет вместе с ними. Тогда я дам тебе все, чего ты когда-либо хотела.

Лодка качается, пока он входит в меня. Звезды над головой мерцают, как наша личная маленькая вселенная. В этот миг кажется, что существуем только мы.

— Я… — я дышу сквозь рыдание, подступающее к горлу. — Я отдам тебе все, о чем ты попросишь.

— Нет, не надо. Потому что я заберу все, mo ghràdh.

Я всхлипываю и улыбаюсь.

— Хорошо.

Кэл наклоняется, ладони скользят под мои плечи. Он откатывается на пятки и утыкается лицом мне в грудь. Я подхватываю ритм между нами. Его голова откидывается, глаза закрыты, он стонет.

— Блять, малышка. Я горю.

Я поднимаюсь так медленно, как могу, пока его кончик не обводит вход. Рот приоткрывается, когда я понемногу опускаюсь обратно. Лицо Кэла ломается. Его ладони хлопают по моим бедрам.

— Стой. Надо остановиться.

Я замираю, сколько могу. Когда он не открывает глаза, я обхватываю его челюсть, пальцы путаются в короткой бороде.

— Я люблю тебя, Кэллам Маккрири. Иначе и быть не может.

Он мягко улыбается, разглядывая мое лицо.

— Ты…

Луч фонаря скользит по двору.

— Блять, — Кэл ложится, натягивая на нас простыню.

Нависая над ним, я опускаюсь ближе. Шаги приближаются, мы жмемся друг к другу. Кто-то бурчит про скучающих детей, и я едва сдерживаю смешок. Кэл накрывает ладонью мой рот. Я поворачиваю голову и беру его палец в рот. Он откидывает голову, кадык дергается. Под одеялом угадываются его углы. Я тону в его мужском запахе, вдыхаю его, и от этого ноет низ живота.

Шаги обходят лодку, и мы оба замираем. Я задерживаю дыхание.

Звуки стихают, исчезают, и я выдыхаю.

Отбрасываю ткань и сажусь верхом на бедра Кэла. Он приподнимается, пока я раскачиваюсь.

Грудь подпрыгивает с каждым движением, и он сжимает зубами сосок.

Поднимаясь на колени, я выгибаюсь, тяну бедра вверх, оставляя его лишь у входа. Застываю, впитывая сладкое растяжение. Потом, желая большего, опускаюсь, позволяя груди качнуться.

Кэл стонет.

— К черту все это, малышка.

Он встает на колени, затем прижимает меня к своим жестким линиям, поднимается и босиком идет к носу каюты. Выходя из меня, разворачивает и наклоняет над потертой поверхностью. Потянув за бедра, он касается опухшего входа членом, затем поднимает мою левую ногу. Балансируя на одной, я оглядываюсь, когда он входит в меня.

Клитор ноет.

Я тяну руку вниз, чтобы потереть его, пытаясь унять боль.

— Нет. Мое.

— Что именно твое? — я пригвождаю его горячим взглядом.

— Все остальное.

Его ладонь скользит по бедру, уходит вперед, и большой палец начинает кружить по пучку нервов.

— Эта киска моя.

С каждым жестким, блаженным толчком расшатанная лодка покачивается. Каждый идеальный сантиметр, который Кэл мне дает, — самая сладкая пытка. Удовольствие нарастает внизу живота, я сжимаюсь.

Он стонет.

— Блять, Эви.

Мне нужно быть ближе. Я приподнимаюсь в каюте, и ладонь ловит меня, ведет вверх, пока спина не прижимается к его груди. Он обхватывает мою грудь, утыкается лицом в шею и вбивается так жестко, что отбирает последние остатки контроля. Я взрываюсь вокруг него. Пальцы зарываются в его волосы. Он прикусывает мне шею, перекатывает сосок между пальцами. Он врывается в меня неровными, дикими толчками, и из горла срывается низкое рычание.

— Tha gaol agam ort, — выдыхаю я.

Я люблю тебя.

На самом близком языке, который у нас есть.

Его.

— Господи, малышка, где ты была всю мою чертову жизнь, — слова рвутся, слишком густые, чтобы быть чем-то кроме шепота.

— Я здесь, милый.

Он прижимает меня к груди, склоняя голову к моему плечу. Я обхватываю его голову руками и поворачиваюсь, целуя висок. Не желая распутываться из нашего блаженства, остаюсь в его объятиях столько, сколько он готов держать. Я знаю, нас еще будут испытывать. Но сейчас это не украдет наше счастье.

— Не хочу тебя отпускать, — бормочет Кэл.

— И не надо. К тому же в этот раз я тебя не отпущу, упрямый засранец.

Он усмехается. Отстраняясь, разворачивает меня.

— Представь, сколько раз мы могли бы повторить это прямо здесь, если бы ходили под парусом вокруг света? — говорит он с самым счастливым лицом.

— Миру никогда не стать достаточно большим… — я обхватываю его лицо ладонями. — Мне нравится этот план.

— Останемся здесь или вернемся?

— Может, немного посмотрим на звезды?

— Конечно.