Я стою над ней, руки безвольно свисают по бокам. Она смотрит на меня снизу своими большими карими глазами. Одной рукой отводит волосы с шеи, перекидывая их через плечо. Грудь полностью открыта, и она откидывается назад, костяшками пальцев скользя по своей киске.

— Я вся мокрая, Кэл.

Я облизываю губы. Пересохло.

Опираясь одной рукой позади себя, она откидывается еще сильнее. Ладонь раскрывается, и палец скользит по клитору.

— Покажи мне, Эви, девочка.

— Не трогать, помнишь?

Я киваю, движение выходит едва заметным.

На резком выдохе она вводит в себя один палец. Я сжимаю челюсть, подавляя рычание, которое рвется наружу. Напрягаю каждый чертов мускул, оставляя себя на месте.

Чтобы не прикоснуться к ней.

31

Эви

Звук, сорвавшийся с моих губ, — чистое, мучительное блаженство. Кэл переступает с ноги на ногу, лицо дикое, пока я двигаю один палец в своем ноющем центре. Хочу, чтобы он видел. Не прикасался. Этот сценарий, который я хочу исправить, должен принадлежать ему. Я едва сдерживаю стоны.

Вытаскиваю палец и провожу им по губам — он вздрагивает.

Его самообладание почти рушится.

Я знаю, как ему тяжело.

Не прикасаться.

Понимать, что именно я воссоздаю.

Но то отвратительное воспоминание будет заменено таким ослепительным, что исчезнет навсегда.

Мне нужно двигаться, и я широко развожу ноги, поднимая взгляд на своего голодающего смотрителя маяка.

— Не трогай. Помнишь? Пока я не скажу.

Он рычит в ответ. Дышит так часто, что грудь ходит ходуном.

— Хочу, чтобы ты смотрел, как я кончаю на своих пальцах. А потом забрал добычу.

Его челюсть дрожит.

Я перекатываю соски между пальцами, откидываю голову. Лодка чуть качается, и я резко поднимаю взгляд — Кэл опускается на колени в шаге от меня, лицо искажено чувствами.

Боксеры натянуты, и я не могу удержаться. Ладони скользят по бугру, потом я тяну резинку вниз. Его твердая длина вырывается из ткани, и у меня сразу же текут слюнки.

Боже.

— Все еще не трогаем, милый.

Он издает незнакомый мне звук и едва заметно кивает. Я сжимаю его член и беру в рот. Не могу сдержать стон, прикасаясь к его теплому, бархатному кончику. Клитор пульсирует, дыхание пропадает.

Руки Кэла сжимаются в кулаки, потом раскрываются. Я беру его глубоко и медленно тяну вверх, сильно всасывая, пока он дрожит. Он невероятно вкусный. Я не устояла, но на этом останавливаюсь.

Жестоко, знаю. Но сейчас важно довести до предела, и нутром я чувствую — мы близко.

Я отпускаю его и снова откидываюсь на одну руку, обводя клитор. Его лицо искажается, он ловит воздух.

Вводя два пальца в свой мокрый центр, я снова их вытаскиваю.

— Я хочу кончить. Хочу, чтобы ты видел, как я разваливаюсь, — задыхаюсь я.

Он тяжело сглатывает, взгляд прикован к моей руке, к пальцам, входящим и выходящим из моей текущей киски.

— Тогда я твой.

Его челюсть напрягается.

— Ты меня убиваешь, — хрипит он.

— Я так близко. — Веду большим пальцем по клитору, сгибаю пальцы и ускоряюсь. — Ох, Кэл…

— Давай. Блять, Эви, — рычит он.

Блаженство накрывает меня волной, и я сжимаюсь вокруг пальцев. Прогибаюсь на палубе, доводя себя до оргазма.

— Хватит, — выдыхает он.

Меня рывком тянут вперед. Кэл падает рядом, ложится и грубыми руками усаживает меня верхом на его лицо. Хватка на бедрах жесткая. Первый проход по моему ноющему центру — горячий и злой.

— Оседлай мое гребаное лицо. Дай мне еще один.

Он лижет вход, глубоко ныряет языком, затем жадно берет клитор. Пожирает меня, снова и снова проходясь по пульсирующему клитору. Руки тянутся к груди, я мну ее, щиплю твердые соски и перекатываю их, снимая жжение.

Кэл берет меня, как голодный мужчина.

Его язык рвет клитор.

Он качает мои бедра над своим ртом.

Зубы смыкаются вокруг ноющей точки, и я вскрикиваю. Его ладонь с силой шлепает по ягодице. Я дергаюсь, клитор тянется между зубами.

— Черт, Кэл. Черт.

— Это воспоминание будет жечь так ярко, что прошлое ослепнет. И поверь, Эви, тот человек — мертв. Он просто еще не знает. Я обещал тебе: что бы ни преследовало тебя, оно не сделает и вдоха, если ступит на наш остров. Я это серьезно. А теперь дай мне еще один.

Его ладонь снова встречает мою ягодицу, он сильно втягивает клитор — и я взрываюсь. Качая бедрами над его ртом, я кончаю так сильно, что не могу дышать.

Тело дрожит, меня накрывает экстазом целиком.

Хватка Кэла крепнет, когда я слегка сдаю.

Как тряпичную куклу после самого невероятного оргазма, он переворачивает меня, подтягивая бедра к себе.

— Только такие воспоминания и стоят того, любовь моя.

Он врывается в меня.

Растяжение выбивает тот крохотный глоток воздуха, который я только что поймала. Я кричу.

Медленно выходя из меня, он наклоняется и проводит ладонью по животу, между грудей, обводит горло.