Я бросаю взгляд на Эма и Айрис. Они сидят совершенно расслабленно, рядом, смотрят фильм.

— Пора спать, — Эви наклоняет голову, ее губы почти задевают мою мочку.

— Может, прогуляемся? — хриплю я на остатке дыхания.

Она улыбается мне.

— Мне бы не помешал свежий воздух.

Слава богу.

Не то чтобы я не хотел ее сожрать — чертовски этого хочу. Но когда Эм и Айрис бодрствуют внизу, это кажется…

— Пойдем, старик, сделаем круг вокруг площади, — она сжимает мою ногу.

Я прочищаю горло.

— Мы идем гулять.

Эм поднимает взгляд, хмурясь.

— Компания нужна?

— Нет, мы справимся, — щебечет Эви.

Понимание отражается на лице Эма, он ухмыляется и возвращается к фильму.

— О, — говорит Айрис, ставя фильм на паузу. — Купите по дороге мороженое?

— Конечно.

Эви берет меня за руку и тянет за собой. Я забираю бумажник с кухонной стойки, где оставил его раньше, и засовываю в задний карман. Мы проходим через кафе, выходим на тротуар, и она взрывается смехом.

Я прижимаю ее к входной двери, когда та закрывается. С ее красивых губ срывается резкий выдох.

— Боже, Кэл. Все тридцать минут на диване я думала только о том, как сижу у тебя на коленях.

Эви тянет за мой воротник, пальцы обхватывают ткань, и я опускаю рот к ее губам. Провожу языком по линии рта, прося впустить. Она открывается автоматически, как всегда для меня. Я забираю все, что она готова отдать.

Тонкие пальцы зарываются мне в волосы. Я перехватываю ее запястья и прижимаю к двери над ее головой. Колокольчик звенит, дверь дрожит от нашего движения.

Блять.

Не желая, чтобы сестра вышла и все испортила, я подхватываю Эви на себя и направляюсь к марине. Поцелуи осыпают мое лицо и шею, ее руки сжимаются в кулаки у меня в волосах. Когда я делаю первый шаг к причалу, она поднимает голову.

— Нет. Я хочу увидеть Жемчужину.

— Ты хочешь посмотреть на бесполезную старую развалину в сухом доке?

— Угу.

Глубокие карие глаза изучают мое лицо.

— Пожалуйста.

— Ладно. Но не надейся слишком. Она в ужасном состоянии.

— Такие — самые лучшие…

От нахлынувших чувств я стискиваю челюсть. Разворачиваюсь и иду к сухому доку по другую сторону сторожки. Эви смотрит на меня всю дорогу, будто может вытащить из моей головы любую мысль одним взглядом. Ее внимательные глаза, наверное, уже прочли весь пользовательский мануал Кэллама Маккрири, когда мы подходим к высоким металлическим воротам с ромбовидной сеткой.

— Поставь меня, — говорит она, извиваясь.

Я опускаю ее на землю. Она дергает ворота. Цепь, запертая на замок, гремит, но не поддается.

Я обнимаю ее сзади, обхватывая за талию.

— Ключ у Эррола.

— Значит, будем незаконно проникать.

Она хватается за верх ворот и подтягивается по сетке. Я помогаю, положив руки на ее роскошную задницу. Она переваливается через верх и спрыгивает, мягко приземляясь на ноги. Я следую за ней, куда менее изящно.

Внутри мы бродим между небольшими участками, где стоят разные суда. Некоторые на ходу, но не используются, другие разбиты. Где-то пусто.

Наконец мы доходим до самого дальнего угла. Там она стоит на подпорках, на том самом месте, где мы с Эмом оставили ее много лет назад, укрытая продырявленными, выцветшими чехлами. Один полностью сполз, и краска на носу облупилась.

Эви обходит «Жемчужину», словно нашла сокровище, проводит ладонью по борту, по ткани, скрывающей настоящий облик лодки.

Я стягиваю чехлы по мере того, как обхожу ее, поднимая в воздух годы пыли и плесени. Размахивая рукой, чтобы разогнать мутное облако, бросаю чехлы на землю.

Эви подходит ко мне.

— Она прекрасна, Кэл.

Я фыркаю.

— Работы тут будет море.

Лицо Эви загорается.

— Значит, мы это делаем?

— Между байком и лодкой у нас почти не будет свободного времени…

— А это важно, если мы вместе?

— Эму придется помогать, девочка. Тут нужен чертовски высокий уровень мастерства.

— Хорошо…

Я притягиваю ее к себе.

— Хочешь подняться на борт?

— Можно?

— Должно быть безопасно. Просто осторожно.

Я удерживаю лестницу, пока она поднимается. Старая лодка слегка покачивается под ее весом, но остается на месте. Когда она уже наверху, поднимаюсь и я.

Эви медленно ходит по палубе, проводя руками по всем поверхностям, наклоняя голову, чтобы рассмотреть оставшуюся половину мачты.

— Сколько это займет? — спрашивает она, оборачиваясь ко мне.

— Может, восемнадцать месяцев. Дольше, если будем заняты.

— Чем именно? — она сужает взгляд.

Я не могу сдержать улыбку.

— Тобой, девочка моя.

— Как я буду тебя занимать, mo ghràdh? (*Моя любовь)

Я сокращаю расстояние между нами.