— Тебя долго не было.
Он притягивает меня к себе.
— Ага. Нашел там внизу Эма.
Я тихо смеюсь и кладу голову ему на плечо.
— Вы двое — это что-то, ты же знаешь.
— Да. Не так много дружб живут столько лет. Но когда через столько проходишь, — он вздыхает и закрывает глаза, прижимаясь лбом к моему.
Мы как буррито из Эви и Кэла, плотно завернутые друг в друга. И сейчас мне хочется, чтобы мы остались дома, запутавшись в простынях, и там все отпраздновали. Но из спальни все равно пришлось бы выйти. К тому же Риз дома, а это делает нашу привычную близость куда сложнее.
Больше никаких столов, диванов, привязываний к стульям…
— Ты в порядке? У тебя дыхание сбилось, — он отстраняется и смотрит с тревогой.
— Все хорошо… думаю о тебе.
Он приподнимает бровь.
— Да? И о чем именно ты думала, mo ghràdh? (*гельский Моя любовь)
— Ну, был один случай, когда угрюмый смотритель маяка привязал меня к стулу.
— Черт, девочка, — он проводит рукой по волосам и шумно выдыхает.
Между нами все накаляется так быстро…
— Господи, ты это сделала, — стонет он, утыкаясь лицом мне в шею, утонув в моих волосах.
— И все? Этого достаточно, милый? — шепчу я.
— Чертовски достаточно.
Я тянусь к его линии челюсти, и тепло вспыхивает внизу живота.
Небеса свидетели. Для нас этого правда достаточно.
Он кладет ладонь мне на живот.
— Как давно Айрис наверху? — голос низкий, хриплый.
— Пару минут.
Его рука скользит под мое платье.
— А Эм? — спрашиваю я.
— Думаю, ему тоже нужен душ. Может, у нас есть минут пять?
Его палец проскальзывает под резинку трусиков, задевая мой ноющий центр. Я хватаю его за голову, поворачиваю и накрываю его рот своим. Его большой палец кружит по моему клитору, а два пальца погружаются внутрь.
— О боже, Кэл.
— Тсс. Сейчас тебе придется проглотить эти красивые звуки.
— Я не смогу.
— Хочешь, чтобы я остановился?
Я яростно мотаю головой.
— Нет, пожалуйста…
Он сгибает пальцы, и я почти слетаю с дивана.
С нового дивана Айрис.
Черт.
— Нам нужно остановиться, — задыхаюсь я.
— Когда кончишь — тогда и остановимся.
— Я…
Его большой палец снова и снова задевает клитор. Моя спина выгибается, плечи упираются, когда я взбираюсь по спинке дивана. Одна рука на его челюсти, другая сжимает подлокотник.
— Пожалуйста, я сейчас…
Рот раскрывается в беззвучном крике, когда меня накрывает.
— Хорошая девочка. Черт, люблю смотреть, как ты кончаешь.
Он прикусывает мочку моего уха, потом царапает зубами мою шею.
Грохочущие шаги несутся вниз по лестнице.
Эмметт.
Кэл убирает руку и отправляет пальцы в рот. Я поправляю платье и делаю длинные, медленные, успокаивающие вдохи. Лицо пылает, дыхание слишком неровное для человека, который просто читал на диване.
Эм проходит мимо — только что из душа, в поло и джинсах. Жилистые предплечья и вздувшиеся бицепсы так натягивают ткань, что она едва держится. Волосы еще влажные и слегка растрепанные.
Господи, Айрис, должно быть, совершенно слепая.
— Будешь пиво, Кэл? — кричит Эм из открытого холодильника.
— Да, дружище.
Кэл приподнимает мой подбородок и целует в губы.
— Я сейчас, mo ghràdh.
Он идет к маленькой ванной на первом этаже, а я поправляю промокшее белье. Мы это вообще не продумали.
И тут вспоминаю про дорожную сумку, которую мы собрали. У меня есть запасные трусики.
Встаю с дивана, хватаю сумку и поднимаюсь по лестнице.
Душ в комнате Айрис все еще шумит. Это значит…
У меня отвисает челюсть. Я издаю тихий, удивленно-довольный смешок. Вода выключается.
Черт.
Я ныряю в гостевую комнату и вываливаю сумку на кровать. Расстегиваю молнию, роюсь в куче одежды, пока не нахожу чистые трусики. Стягиваю испорченные и надеваю свежие. Сворачиваю грязные, убираю их в боковой карман — и в дверь стучат.
Айрис появляется в полотенце.
— Пижаму в этот раз не забыла?
Улыбка у нее такая же, какая недавно была у меня, и я… Я сжимаю губы.
Если Айрис не хочет, чтобы кто-то знал, я точно не та, кто будет выдавать ее тайны. К тому же Кэл обожает и ее, и Эма. Пусть сами ему скажут.
— Да, в этот раз взяла все.
— Отлично. Поможешь мне на кухне через минуту?
— Конечно. Сейчас спущусь.
Она отталкивается от косяка и босиком уходит по коридору к своей комнате.
Я закрываю сумку, выхожу и прикрываю за собой дверь. В правом глазу что-то неприятно царапает. Чертовы линзы. Дохожу до основной ванной, захожу и наклоняюсь к зеркалу. Так и есть, линза съехала. Я мою руки и поправляю ее.
И тут замечаю, что зеркало запотело. Под потолком все еще держится пар.
Оборачиваюсь — душ мокрый.