— Детка, тебе придется сказать это прямо, — хриплю я, сам задыхаясь. Отчаянно ищу на лице смысл ее слов.

— Конечно, Кэл.

Слезы скользят из ее глаз, ладони ложатся мне на челюсть, и она тянет мой рот к своему.

Счастье — это мужчина рядом с женщиной, которую он будет любить всю жизнь.

Это я. Это тот самый мужчина.

— Кэл, — шепчет она, отстраняясь. — Включи лампу обратно.

Я усмехаюсь, понимая, что она имеет в виду. Вспоминая, как мы были здесь в прошлый раз, переплетенные друг с другом. Поднимаю рычаг, и Френель вспыхивает. Как и мое сердце, когда Эви согласилась быть моей, а я — ее.

Я откидываюсь на пятки, а она забирается ко мне на колени. Тянусь мимо нее, открываю бархатную коробочку и надеваю кольцо на ее изящный палец. Ее лицо дрожит. Другой рукой она закрывает рот, а я переплетаю пальцы с ее. Украшенный камнем безымянный палец безумно искрится с каждым оборотом света.

Забыв про кольцо, ее пальцы тянут меня за бороду, губы приоткрываются.

Она покачивается у меня на коленях, глаза темнеют с каждой секундой.

Ее рот снова находит мой…

Моя маленькая женщина чертовски голодна.

— Это что-то новенькое. — Риз зачерпывает ложкой полную порцию хлопьев и запихивает в рот.

Выражение моего лица должно говорить само за себя.

Эви просто улыбается и говорит:

— Так и есть.

— Ну, поздравляю? — тянет Риз.

— Мне нужно поработать. — Эви берет недоеденную миску и уносит к раковине.

Когда она благополучно поднимается наверх, я смотрю на него исподлобья.

— Что? — На лице у него появляется самое невинное выражение.

Я бы спросил, не слишком ли мало его любила мать, но мы оба знаем ответ.

— Еще одно слово, приятель, и ты вылетаешь.

— Да-да, понял.

Он откидывается назад, проводя руками по волосам. В футболке и спортивных штанах он поразительно похож на меня. Растянувшись на стуле, он оглядывается.

— И сколько тебе платят за жизнь отшельника?

— Достаточно.

Его взгляд опускается.

— Я не хотел ничего…

— Я имею в виду, платят достаточно.

— А, ясно. И как ты вообще получил эту работу?

— Она была у моего отца до меня.

— Черт. Значит, лет через двадцать она моя?

У меня вырывается смешок. Он нахал, но остроумный, этого не отнять.

— Может быть. Но если хочешь жить, я бы посоветовал почти что угодно другое.

— Да ну. Люди переоценены.

— Иногда да. — Я отношу миску к раковине и ополаскиваю. — Почему ты не в колледже?

— Не мое.

— Не твое или не поступил?

Он резко переводит на меня взгляд, лицо каменеет.

Как я и говорил, зеркало.

— Ты должен что-то делать со своей жизнью. Жить здесь — не жизнь.

— Ты живешь.

— Да. Потому что жизнь, что у меня была до этого, разрушена.

Слишком?

— Еще одна вещь, которую испортила гордость Авы, — говорит он, закрывая лицо ладонями. — Я просто не знаю, чего хочу. Вот в чем проблема. А работа за копейки меня не устраивает.

— Иногда берешь то, что есть. Хотя бы пока не появится что-то лучше.

— Да, может быть…

Я прохожу мимо, хлопая его по плечу.

— Разберешься, приятель.

Он отмахивается от моей руки, а я смеюсь, поднимаясь по лестнице. Его слишком легко вывести из себя. Но насчет этого острова я предельно серьезен. Это не место для молодого парня. Это игра для стариков. Он заслуживает жизнь, и я сделаю все, чтобы она у него была.

Даже если он будет за это меня ненавидеть.

Пока жду Эви, хожу туда-сюда между домом Айрис и библиотекой, где высадил ее утром. Мы остаемся на ночь, а Риз присматривает за маяком. Я подробно все ему объяснил. К тому же сама лампа автоматическая. Если что-то пойдет не так, ему нужно лишь выйти на связь с постом. Молюсь всем небесам, чтобы старая девочка сегодня вела себя прилично.

Про помолвку мы Эму и Айрис пока не сказали. Утром Эви позвонила родителям. Все прошло примерно как пук в церкви — они со мной не знакомы. И я не сильно моложе их. Она расстроилась, мягко говоря, так что я надеюсь, что восторг Айрис хоть немного сгладит эту боль.

Двери библиотеки с шипением распахиваются, Эви выходит, махая на прощание трем девчонкам с ее книгами в руках. Когда она переводит взгляд туда, куда идет, он останавливается на мне.

— О, привет. Я могла бы встретиться с тобой в кафе… Но рада, что не пришлось. — Ее руки сами собой обвивают мне шею, и я заключаю ее в объятия.

— Голодна, моя знаменитая и прекрасная?

— И что, без гэльского? — Она улыбается.

Три девочки почти прилипли к витрине библиотеки, наблюдая за своей любимой писательницей.

— У тебя публика, — шепчу я.

— Правда? — Она оборачивается и снова машет девочкам. — Нам надо успеть к Айрис до темноты.

— Надо. Во сколько библиотека закрывается?

— Около семи, кажется. По пятницам работает дольше — из-за книжного клуба.