Я снова беру книгу и продолжаю с того места, где остановилась. Обида разливается внутри, пока тишина заполняет все пространство между нами троими. Я знаю, он колючий. Я знаю, ему больно от того, что жизнь перевернулась самым сложным образом. Я знала, что так будет, но это оказалось куда неуютнее, чем я представляла.

Кэл садится рядом, лицо напряжено, взгляд мечется между мной и сыном.

Прочитав одно и то же предложение в четвертый раз, я вижу, как страница плывет. Сглатываю ком в горле и собираю вещи.

— Я пойду спать. — Встаю и целую Кэла в щеку.

Он хватает меня за запястье. Его глаза напряжены, он качает головой.

— Все нормально, я устала.

Я высвобождаюсь и, проходя мимо Риза в кресле, бормочу ему спокойной ночи. Его глаза все еще закрыты, будто он не может на меня смотреть. Будто не в силах увидеть боль, которую причинил. В доме я кладу плед и книгу на диван и босиком поднимаюсь наверх. Лестничный пролет у нашей спальни холодный. Закрываю за собой дверь и иду к душу.

Долгий, горячий душ приведет мои растрепанные чувства в порядок.

Я стягиваю одежду и встаю под парящий поток воды. Тяжесть, давящая на разум и логику, отпускает.

Риз — всего лишь ребенок.

Пусть он всего на семь лет младше меня, но его родители были слишком молоды. Я старше, особенно если мерить возраст жизненным опытом. Ему нужен надежный взрослый и место, где можно остановиться. Я не говорю, что это моя роль, но я не буду усложнять ему жизнь больше, чем она уже есть. Если не ради сломленного парня внизу, то ради мужчины, которого люблю. Ради его шанса стать отцом.

Я ловлю себя на том, что глажу ладонями живот. Мысль о том, как он округлится от ребенка Кэла.

Момент, когда я скажу ему, что он отец. Как он посмотрит на своего ребенка в первый раз.

Слезы катятся по щекам и смываются водой.

Вся жизнь, которая нам еще предстоит…

Вся жизнь, которую мы можем создать.

Где угодно.

28

Кэллам

Риз в домике. Проверено.

Эви дописывает — пять минут, сказала. Проверено.

Солнце медленно садится. Проверено.

Маленькая бархатная коробочка темно-синего цвета стоит на восточном выступе фонарной комнаты, готовая вспыхнуть светом. Сердце колотится где-то в горле от плана, который я собираюсь осуществить в ту же секунду, как Эви переступит порог.

Последние лучи дня льются через стеклянный купол маяка и, сталкиваясь с лампой в центре, рассыпаются. По комнате, у моих ног, по лицу скользит золотистая радуга, тягучая, как зимняя патока, по мере того как солнце опускается ниже.

В нужный момент раздается тихий стук.

Сделав укрепляющий вдох, я встаю перед дверью, закрывая ей обзор комнаты, и открываю.

— Закрой глаза, малышка.

Она нервно выдыхает и смыкает веки. Тянет ко мне руку.

— Ты вымел стекла?

— Может быть. Увидишь.

— Что ты задумал, Маккрири?

Маккрири. Я не могу дождаться, когда эта фамилия станет и ее тоже.

Чтобы мы стали официально неразделимы.

Без вариантов. На бумаге.

Хорошая мысль.

Веду ее в фонарную комнату, проверяя, что глаза у нее действительно закрыты.

— А где Риз? — спрашивает она.

— В домике. Тш-ш.

Брови у нее поднимаются одновременно, и я улыбаюсь самому красивому выражению лица, какое она когда-либо делала. Подвожу к новому Френелю и останавливаю перед пультом управления. Внутренний рычаг, который включает питание. Его поворачивают всего один раз, а дальше система работает сама. Он внутри, поэтому я беру ее руку и направляю в механизм, пока кончики пальцев не касаются его.

— Теперь не открывай глаза, когда опустишь рычаг, хорошо?

Она ахает.

Она поняла.

— Кэл! Когда?

— Пока вы с Айрис обедали вчера.

— Боже мой. Я хочу открыть глаза. Пожалуйста?

— Когда я скажу.

— Ладно. — Она улыбается на этом слове.

— Опускай рычаг, моя любовь.

Она опускает его, и королева оживает. Ослепительный луч пронзает стеклянные стены, вырываясь в бледно-фиолетовое небо вокруг нас. Руки Эви исследуют стеклянную лампу над рычагом.

— Ох, — выдыхает она.

Я разворачиваю ее к восточной стене, надежно, спиной к лампе.

— Открой глаза, Эви, малышка.

Ее глаза распахиваются, и восторг заполняет лицо, когда свет за нашей спиной делает круг, оставляя на ней мерцающее сияние. Маленькая коробочка на выступе загорается с каждым проходом, и ей требуется время, чтобы заметить ее.

— Что это? — спрашивает она, делая шаг к ней.

Она подходит к восточной стене, а я поднимаю рычаг и гашу Френель. Она поднимает коробочку и оборачивается. Я опускаюсь на одно колено.

Ее лицо застывает.

Я никогда не был любителем длинных речей. Поэтому сразу к сути.

— Эви Холланд. Любовь всей моей чертовой жизни. Ты выйдешь за меня?

Она смотрит на коробочку в своей руке.

— Открой ее, — хриплю я.

Она просто смотрит на меня, лицо искажается от шока, потом она опускается на колени, ее руки блуждают по моему лицу. Сдавленный смешок рассыпается в рыдание, коробочка выскальзывает из ее руки, так и не открытая.

— А что же мне еще делать?