Не после прошлого раза. Может, моя обязанность — помогать всем судам, которые просят об этом, но они не просят. Насколько я вижу, они там, где сами хотят быть.

Черт, я тоже.

И больше ничем не собираюсь рисковать.

Гул мощного катера Эма доносится с восточным ветром под вечер. Я заканчиваю пересаживать корявые старые цитрусовые, возможно, в последний для них сезон. С приближением холодов мои дела, как по часам, меняются — так бывает каждый год.

Шаги по гравию снаружи мне незнакомы.

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверь теплицы сдвигается в сторону.

— Здравствуйте?

Голос я узнаю не сразу. А вот фигура в проеме знакома так же, как собственное отражение.

Риз.

Я ставлю горшок на землю, подсыпаю мульчу, наскоро проливаю землю, пока не пустеет лейка. Вытираю руки о джинсы и иду к сыну.

— Я не знал, что ты приедешь, — говорю вместо приветствия.

— И не собирался. Но, ну… — он пожимает плечом.

Волосы взъерошены, одежда мятая, будто он в ней спал. И тут я замечаю небольшой рюкзак, свисающий с плеча на одном ремне.

— Сбежал из дома? — приподнимаю брови.

— Я уже не в том возрасте, — отвечает он, не отводя взгляда.

— Эм тебя привез?

— Если это здоровяк в синей форме на зверском катере, то да.

— Это он.

— Он тебе типа брат?

— Можно и так сказать.

Он слабо улыбается и кивает.

— Пойдем в дом. Скоро ужин.

— Айрис передала тебе это. — Он протягивает конверт. Внутри листок с бланком кафе.

Я разворачиваю. Почерк узнаю сразу. Эви.

Кэл,

У нас был замечательный день. Когда мы вернулись в кафе, у тебя был гость. Так что я останусь на ночь у Айрис и дам вам, мальчикам, поговорить. Обсудить все, что вы упустили.

— Долго еще? — перебивает Риз.

— У тебя есть куда спешить? — Я смотрю на него в упор.

Он опускает взгляд на гравийную дорожку, а я снова возвращаюсь к письму.

Я буду по тебе скучать. А когда вернусь домой, придет моя очередь умолять.

Сворачиваю лист и засовываю обратно в конверт. Не собираюсь читать это при Ризе. Мне только не хватало объяснять внезапную реакцию тела в его присутствии.

Черт.

— Поможешь с ужином. Надеюсь, ты ешь. — Я прохожу мимо него к дому.

Когда шагов за спиной не слышно, оборачиваюсь.

Он стоит и смотрит на меня с выражением лица, которое невозможно прочитать.

— Пошли, парень. Расскажешь, за что так ненавидишь мать. Я, может, даже выслушаю.

Краешек его губ дергается в едва заметной усмешке, и он плетется следом.

Я мог пропустить двадцать лет его жизни, но это не исправить, просто стоя и глядя друг на друга.

Внутри стаскиваю ботинки и вешаю кепку на крючок рядом с панамой Эви. Риз задерживается у порога. Я оглядываюсь, но решаю дать ему время. Каждый по-своему реагирует на первое появление здесь. То, что его отец живет тут всю жизнь, может многое для него значить.

Я открываю холодильник и достаю упаковку стейков. Приправляю их на подносе и откладываю. Нарезаю овощи для салата, добавляю немного заправки Эви. Решив подать еще кукурузные чипсы с гуакамоле, складываю все на поднос и выхожу к маленькому грилю у костровой чаши с восточной стороны.

Когда стейки ложатся на решетку, они шипят и дымятся. Пламя лижет мясо, карамелизуя его с каждым прикосновением жара. Риз опускается в кресло у костра, в руке у него бутылка пива — моего пива.

Ну что ж.

— Ешь что есть. Гарнир накладывай сам, — говорю я, подавая ему тарелку со стейком и кивая на блюда на стуле между нами. У его ног стоит упаковка из шести бутылок.

Я беру одну и открываю. Ставлю рядом с креслом и начинаю есть, решив сначала занять рот, чтобы не сказать лишнего.

Риз ест так, будто не видел нормальной еды несколько дней.

Я слишком хорошо знаю, что жалеть его не стоит.

— Ну, выкладывай. Что привело тебя сюда?

Он подносит бутылку к губам, медлит, прежде чем сделать глоток. Горло дергается, будто он сдерживает что-то, и вздыхает.

— Она меня выгнала.

Мне нечего сказать, поэтому я доедаю. Соскребаю с тарелки остатки, ставлю ее на гравий, откидываюсь и делаю глоток холодного пива.

— Раньше она такой не была, — тихо говорю я.

Он фыркает.

— Откуда мне знать. Всю жизнь она пыталась контролировать, с кем я общаюсь. С кем разговариваю. Куда хожу. А папа… — Он прочищает горло. — Крэйг говорит, это по наследству. Бунтарство мне не от него досталось.

— Но в детстве вы с ним ладили?

Он смотрит на меня.

— Как любой сын с отцом, наверное. По крайней мере, я так думал.

— Он все равно твой отец, Риз. Он тебя вырастил.

— Ты так спокойно к этому относишься. Почему ты не пытался быть частью моей жизни? После того как мама ушла?

Мой рот приоткрывается сам собой.

Она ему не сказала.