Кэл цепляет пальцами мои хлопковые шорты и тянет их вниз по бедрам. Мотоцикл покачивается, пока он снимает их, оставляя на мне лишь кружевные трусики лимонного цвета. На черном мотоцикле мое тело в светлом кружеве выглядит как кадр из откровенной фотосессии. Солнце позолотило кожу, разрумянило лицо. Футболка скользит через голову, и я снова откидываюсь назад. И вдруг понимаю, что именно этот момент станет воспоминанием, от которого я буду улыбаться, а мои дети морщиться — через тридцать, сорок лет.

Я живу ради этого.

Я живу ради этого мужчины.

Бесконечные возможности, которыми являются Кэл и Эви. Вся жизнь, что нам еще предстоит прожить…

Я тону в своих мыслях, глядя на облака в синеве неба. Ветер путается в моих волосах, раскинутых по панели мотоцикла.

Поцелуи с приоткрытыми губами поднимаются по моему животу к бюстгальтеру, и я поворачиваю голову, чтобы смотреть на него. Каждый раз, когда его губы касаются моей кожи, я словно поднимаюсь выше. Каждое объятие — подтверждение нашей любви.

Его любви.

И того, как я верну ее, в десятикратном размере. Иначе мое сердце не выдержит.

— Кэл, я что-то не слышу мольбы… — задыхаюсь я, но последние звуки тают вместе с моей способностью сопротивляться его прикосновениям.

Он поднимает взгляд из-под ресниц, обрамляющих любимую мной синеву глаз, сжимая мои бедра.

— Я как раз к этому подхожу.

Его палец скользит под кружево трусиков и проводит по ноющему центру.

— Это тот момент, когда я должен покаяться и умолять быть рядом с тобой, когда…

Его челюсть вздрагивает, потом сжимается.

Моя грудь вздымается и опадает, пока я всматриваюсь в чувства, играющие на его красивом лице.

Я приподнимаюсь, хмурясь.

— Ты не…

Он качает головой.

— Нет, должен.

Хочу сказать что-то, что погасит жжение, охватившее нас обоих. Не зная нужных слов, я лишь сжимаю губы и накрываю ладонями его руки на моих бедрах. Они скользят ниже, и он стягивает с меня трусики.

Мягко подтолкнув мои бедра, он снова переплетает пальцы с моими.

— Закрой глаза, малышка.

Мои глаза сами опускаются. Мое тело — его игрушка. Его воля — мой закон…

Его язык проходит по мне, и я вскрикиваю, выгибаясь и приподнимаясь над мотоциклом. Он качается под моим весом, и я замираю, разрываясь между наслаждением и страхом свалиться.

— Эви… — хрипит он.

Его язык кружит вокруг клитора.

Я открываю рот, чтобы ответить, и его пальцы сжимают мои.

Без разговоров, понятно.

— Пожалуйста, малышка.

Он прикусывает мой ноющий центр.

Я пытаюсь не податься бедрами навстречу этому мучительно сладкому прикосновению. И не справляюсь…

— Позволь мне поехать с тобой, прошу?

Его язык погружается в меня, горячий и быстрый.

Стон, сорвавшийся с выдохом, рассыпается криком.

Одна его рука исчезает. Подушечка пальца — нет, большого пальца — касается клитора.

— Малышка, возьми меня с собой. Куда бы ты ни отправилась.

Два пальца входят в меня, медленно и глубоко. Он проводит языком у входа, затем снова ласкает клитор.

— Скажи да, Эви. Позволь мне поехать.

— Я… — задыхаюсь я. Звезды меркнут на краю зрения. — Ты…

Я сжимаюсь вокруг его пальцев, которые двигаются во мне медленным, мучительным ритмом.

— Это да? — рычит он и сильно втягивает мой пульсирующий бугорок в рот.

Разряд накрывает меня, сильный и глубокий, вокруг его пальцев. Каждая волна тяжелее и слаще предыдущей. Мотоцикл почти забыт, но покачивается под моим извивающимся телом. Я опадаю, тяжело дыша, на ощупь ищу Кэла. Мужчину, которого никогда не оставлю.

Кого я обманываю? Ему не нужно было умолять.

Ему никогда не придется просить меня о том, что ему нужно.

Потому что это взаимно.

Мне нужен этот мужчина больше, чем воздух. Сейчас задохнуться было бы легче, чем прожить хоть день без него.

Через час я стою рядом с Эм на катере береговой охраны. Мы идем к материку — обедать с Айрис и провести несколько часов в библиотеке. Боже, как же я соскучилась по интернету, по запаху сотен книг, по тихому шелесту разговоров о книгах, пока я стучу по клавиатуре, а в голове крутится и разрастается история.

Напряжение нарастает…

Сюжет, сюжетик…

— Айрис рада устроить девичью встречу, — говорит Эм, вырывая меня из мыслей.

Я усмехаюсь и поправляю очки на переносице. Надо бы носить линзы.

— Я умираю с голоду. Она сказала, куда меня ведет?

— Кажется, в какое-то место в Хантингтоне.

— Ты там бывал? — Я изучаю его лицо, пытаясь по ответу понять, ужинают ли они с Айрис вместе и как часто. Ну, кроме кафе.

— Неа. Значит, ты особенная.

Ну вот, никакой полезной информации, Эм. Обидно. Чувствуя себя немного любопытной и куда смелее, чем стоило бы, я спрашиваю:

— Так вы с Айрис? Сколько еще ты собираешься заставлять ее ждать, Эм?

Он слишком быстро косится на меня, и его лицо заливает румянец, который, кажется, видно даже из космоса. Откашливается и крепче сжимает штурвал.

— Ждать чего?