Она на мгновение прислоняет голову к его руке, будто давая понять, что чувствует его рядом, потом выпрямляется и снова закидывает в рот попкорн.

Когда идут финальные титры, я медленно поднимаюсь и беру Эви на руки.

— Спокойной ночи, Кэл, — тихо говорит Эм.

— Спокойной.

Уже собираюсь идти, но замираю, заметив Айрис, уснувшую у него на плече.

— Хочешь, я потом вернусь за Айрри?

— Не, я сам.

Мы на секунду зависаем в тишине — брат и друг. Потом я просто киваю и несу Эви наверх.

Что вообще происходит между Айрис и Эмметттом? Эви как-то спрашивала меня об этом.

Эм бы не стал, правда?

Мы дружим десятилетиями. Он знает Айрис столько же, сколько меня. Если бы он собирался сделать шаг, разве не сделал бы его раньше? И мне пришлось бы быстро пресечь это.

Айрис — не из тех, к кому относятся легкомысленно.

Она сильная женщина. В ней буря, а не радуги.

Сомневаюсь, что наша дружба когда-нибудь изменится.

Захожу в гостевую комнату, подхожу к кровати и, наклонившись, одной рукой откидываю одеяло, все еще держа Эви. Кладу ее на кровать, и она сразу сворачивается клубочком.

— Джинсы снять, малышка? — тихо спрашиваю я.

— Ммм…

Расстегиваю пуговицу и стягиваю джинсы, аккуратно, одну стройную ногу за другой. Она что-то бормочет и снова прижимает к себе подушку, когда я укрываю ее одеялом. Убираю волосы с лица, сажусь на край кровати и стягиваю футболку. Оставаясь в боксерах, отношу нашу одежду на стул у двери.

Возвращаясь, бросаю взгляд в окно. Внизу на улице что-то поблескивает в тусклом свете серпа луны. Хром.

Изогнутый силуэт.

Мотоцикл. Один из тех дешевых клонов «Харлей-Дэвидсон» стоит у дома Айрис на холостом ходу. Я прислоняюсь к стене у окна и жду, что будет дальше. Шлема нет, на голове потрепанная кепка, из-под нее выбиваются темные лохматые волосы. Через пару минут он натягивает козырек ниже и срывается с места, с ревом уносясь по тихой мощеной улочке.

Когда он сворачивает за угол и исчезает из виду, у меня неприятно сводит внутри.

Кто, черт возьми, это был?

Просыпаюсь от того, что чья-то попка прижата к моему паху.

Дежавю.

Или… просто Эви во сне снова ищет мое тепло, как делает всегда. От одного ее прикосновения у меня каменный стояк, и я притягиваю ее ближе. Убираю волосы с шеи и покрываю поцелуями кожу до чувствительной точки под ухом.

Она стонет во сне, ерзая.

И черт возьми, от этого член твердеет еще сильнее…

— Просыпайся, малышка.

— Ммм. Я не сплю.

Она прижимается ко мне ягодицами, доказывая это. Моего самообладания как не бывало. Отбрасываю одеяло и прижимаю ее к матрасу на живот. Усаживаюсь сверху, сгребаю ее волосы в кулак и поворачиваю ее лицо ко мне. Хочу видеть эти невероятные карие глаза, когда раздвину ее и войду в это лоно.

Я оттягиваю ее трусики в сторону и провожу пальцем по влажному входу. Она подается бедрами назад, умоляя.

— Хочешь еще, любовь моя?

— Очень. Пожалуйста, Кэл.

— Продолжай просить — и получишь.

Она улыбается мне. Но улыбка не нежная. Скорее уверенная, знающая, где ее мужчина и кто его туда привел.

Черт.

Шлепаю ее по ягодице — наказание за дерзость. С ее губ срывается тихий всхлип.

Господи…

Я рву ее трусики по шву и отбрасываю в сторону. Скидываю боксеры и сжимаю член в кулаке. Пульсация едва не доводит меня до края.

Эви широко разводит ноги, упираясь коленями в кровать. Дышит часто, грудью вжимаясь в простыни. Ее идеальное лоно ждет меня. Снова сжав ее волосы, я направляю головку к ее влажному центру.

— О черт… — ее лицо меняется.

Знаю, малышка. Знаю.

Веселье исчезает, его сменяет отчаянная потребность. Ее тело начинает дрожать, пока я медленно вхожу. Сантиметр за райским сантиметром. И вижу, как она рассыпается уже от этого чертова движения.

— Умница, — тихо говорю я, входя до конца в ее тесное тепло.

— Кэл, не двигайся. Пожалуйста.

Она сжимается вокруг меня и стонет в подушку. Этот приглушенный звук что-то делает со мной. В голове картина: она обвивает меня, ее сладкие соски у меня во рту, пока она доводит нас до беспамятства. Я резко шлепаю ее по ягодице и выхожу.

Ее всхлип полон неверия.

— Нет.

Откидываюсь на пятки и жду, когда она сама придет ко мне. Она оглядывается, видит, что я смотрю, и поднимается на четвереньки. Ползет ко мне по кровати.

Эти идеальные груди покачиваются при каждом движении.

У меня во рту пересыхает.

Я зажмуриваюсь и качаю головой.

Черт.

Тонкие пальцы ложатся на мою челюсть, скользят по короткой щетине, пока она усаживается на меня верхом.

— Хочешь, чтобы я была здесь, милый?

— Черт, малышка, я хочу тебя везде.

— Приятно слышать.

Я открываю глаза, когда она прикусывает мою губу и тут же отпускает.