— Мой. — Это почти шепот. Ее бедра начинают двигаться. Мой член пульсирует от боли, которую способна унять только она.

— Жестко или медленно, Эви?

— Медленно. Очень медленно.

Она снова двигается, и я стону ей в шею, прокладывая дорожку поцелуев вниз. Будто ей так же нужен мой рот, как и мне ее грудь, она чуть откидывается назад, прогибаясь. Мой язык обводит один затвердевший сосок, и она часто дышит, и эти тихие вдохи сжимают мне сердце.

— Боже, как же мне это нравится, — шепчет она.

Я прикусываю, и она дергается у меня на коленях, ее лоно скользит по моему члену одним сильным, сладким движением.

— Черт, малышка… — бормочу я у ее груди.

— Сделай так еще раз, пожалуйста…

Как она умеет просить…

Господи.

— Скажи еще, — хриплю я.

— Пожалуйста, Кэл. Пожалуйста, сделай так снова.

Я втягиваю сосок в рот, потом перехожу к другому. Обвожу языком потемневшую вершинку, ладонью накрываю вторую грудь, большим пальцем скользя по соску. Прикусываю чуть сильнее, чем в прошлый раз, и она вскрикивает, двигаясь у меня на коленях.

Я зализываю покалывание, а она начинает тереться, ее пальцы зарываются в мои волосы.

— Черт, если ты не прекратишь… мы далеко не зайдем.

— Не могу остановиться.

Я поднимаю голову и жадно целую ее. Она будто голодна. Приподнимаю ее, направляя головку к входу.

К черту медленно. Сейчас никто из нас на это не способен.

— Больше, пожалуйста.

Опускаю ее бедра, заполняя одним толчком до конца.

Она тут же сжимается вокруг меня, прежде чем я успеваю двинуться. Я беру ее лицо в ладони и заставляю смотреть на меня.

— Медленно, малышка. Медленно.

— Смотри, — выдыхает она.

Я киваю.

Поднимаю ее так чертовски медленно, что чувствую каждый восхитительный сантиметр. Она замирает на самой головке, губы приоткрыты, ждет.

— Скажи, — хриплю я.

— Рот… руки…

Я накрываю губами ее сосок, а пальцем веду вниз по животу и касаюсь ее клитора. Звук, который срывается с ее губ, когда она снова опускается, я не забуду никогда. Это выражение на ее прекрасном лице, полностью разбитом наслаждением, навсегда останется в моей памяти. Навсегда.

Вот кто я теперь.

Я — ее. Я был мужчиной, одиноким на своем острове. Смотрителем маяка, живущим в тишине и уединении. Теперь я тот, кем, черт возьми, она захочет меня видеть.

И…

Она моя.

Как я и говорил — это не обсуждается.

23

Эви

Айрис протягивает мне синюю блузку, которую искала целых десять мучительных минут.

— Я знала, что она здесь. В прошлый раз увидела и подумала, что это прямо твое.

Я беру вещь из ее вытянутой руки, а она уже возвращается к стойке секонд-хенда, выискивая бог знает что. В крошечном магазине столько всего, что я не понимаю, как они вообще что-то находят. Тут ни одна вещь не похожа на другую, и все это напоминает охоту за сокровищами.

Что мне безумно нравится.

Перебираю джинсы и шорты, пытаясь найти что-нибудь еще для своей коллекции. Летом я обожаю носить шорты, майки и красивые блузки, которые раньше заказывала в интернете. Но теперь ничто не сравнится с новым азартом — рыться на вешалках в поисках настоящей находки.

Никогда не была из тех девушек, что сходят с ума по туфлям и сумкам. Так больше денег остается на книги. Даже без больших книжных и быстрой доставки я все равно собрала в хижине небольшую полку фэнтези и любовных романов.

Почту на ближайшее время я перенаправила в кафе Айрис. Просить об этом было неловко, но она так обрадовалась, что я остаюсь. И я тоже рада. Я написала уже приличную часть нового проекта и провела на свежем воздухе больше времени, чем за последние шесть лет.

Я чувствую себя… живой.

До острова Файр жизнь была миражом в бесконечных оттенках серого.

Теперь я вижу мир во всех красках.

Боже, какая банальность, Эви.

Тихо смеюсь над собой, перебирая одежду на вешалке.

— Что-то смешное? — Айрис останавливается рядом, вопросительно приподняв бровь.

— Да так, мои дурацкие мысли.

— Не верю. Именно твоя удивительная голова делает тебя прекрасным писателем.

Я фыркаю. Ничего подобного. В лучшем случае это делает меня чудачкой, в худшем — замкнутой.

— И твое большое сердце, — добавляет она, протягивая мне еще одну блузку. — Эта подчеркнет цвет твоих глаз.

Глубокие разговоры для обычного похода по магазинам. Я вдруг понимаю, что все, что Айрис складывает мне в руки, она выбирает для меня. Себе она взяла только изумрудный шарф, который нашла у входа.

— А ты себе ничего не возьмешь? — спрашиваю я.

— Я в прошлом месяце тут уже основательно прошлась. Хотела показать тебе все лучшие места. Устроить девичий день. Показать, чем живет наш городок. Это, увы, последняя точка.