Она знает эту фразу. Конечно знает. Самые дорогие мои воспоминания о нас связаны с гэльскими словами, которыми отец называл мать. То, что было у них, теперь есть у нас с Эви.

Теперь я понимаю это по-настоящему.

Эви тянется ко мне, и я наклоняюсь, веду ладонями по ее ребрам, осыпаю поцелуями живот, поднимаюсь выше, между ее мягкими, сводящими с ума грудями, к ямке под ухом. Она уже извивается подо мной. Мой каменный член упирается в ее мокрый центр. Даже сквозь джинсы я это чувствую.

Такая чертовски влажная.

Тяжело дыша, она упирается ладонями мне в плечи.

— Пожалуйста, Кэл. Слишком долго.

И правда долго. С тех пор как она уехала, наши души не сплетались так. Я не тонул в ней так глубоко, что невозможно понять, где кончаюсь я и начинается она.

Черт.

Потребность накрывает с головой, сбивает дыхание.

Я поддеваю пальцем резинку ее трусиков, не отрывая взгляда от ее глаз, и стягиваю их сначала с одного бедра, потом с другого. Когда ее лоно обнажается, широко развожу ее стройные бедра.

Из груди вырывается глухое рычание.

Эви задыхается, лежа передо мной, такая же напряженная, как и я.

Она истекает влагой. У меня болезненно ноет член. Единственное лекарство от моего безумия — женщина, раскинувшаяся передо мной на столе. Эви приподнимается, подтягивает ноги, ставя ступни на край стола. Хватает меня за футболку и тянет к себе.

Моя девочка. Берет то, что хочет.

Никогда в жизни я не чувствовал такой гордости.

И такой жгучей нужды.

Хочу трогать ее. Пробовать на вкус. Войти в нее до самого основания, в эту прекрасную киску, которая моя. Хочу взять ее грубо.

Просто взять.

Но после всего, через что она прошла из-за меня, я должен дать ей выбор.

— Снимай одежду, Кэл, — задыхаясь, говорит Эви.

Я не двигаюсь, только смотрю на нее так, что между нами вспыхивает огонь. Из меня вырывается сдавленный звук, когда она срывает с меня футболку. Затем ее рука расстегивает пуговицу на моих джинсах, и они летят вниз по ногам.

— Все будет в твоем темпе, — слова горчат на языке, сдерживаться все труднее.

— Я не хочу в своем. Я хочу в твоем, — она раскрывает губы и раздвигает бедра шире, тянется ко мне.

Черт.

Подхватываю ее со стола, усаживая себе на бедра, и впиваюсь в ее рот поцелуем. Ее пальцы в моих волосах. Я мну ее ягодицы, поднимаясь по лестнице в нашу комнату.

В нашу чертову комнату.

Моя женщина.

Моя.

Я пинком захлопываю дверь и прижимаю ее к стене. Она стонет мне в рот. Я отрываюсь, прикусываю ее шею, пока она ерзает, прижимаясь ко мне, ее мокрое лоно скользит по моему твердому животу.

Мой пульсирующий член отчаянно жаждет ее сладкого, влажного тепла. Я глубоко вдыхаю.

— Кэл, — выдыхает она, остаток воздуха превращается в стон.

— Да, малышка.

— Мне нужно… Я хочу видеть тебя.

Я поднимаю голову.

— Ты хочешь смотреть, как мы это делаем?

Она кивает. Лицо пылает, карие глаза потемнели так, что в них можно утонуть.

Отрываю ее от стены и босиком иду к столу у окна. Сажаю ее на прохладную деревянную поверхность и даю немного пространства. Она тут же тянет меня обратно, раскрываясь для поцелуя. Я провожу пальцем вниз по ее животу, останавливаясь в шаге от клитора.

Она ловит мои губы своими и тихо стонет.

Я сволочь, знаю.

Заставляю ее ждать. Дразню… Нарочно тяну время.

Оторвавшись от ее губ, я опускаюсь на колени. Поклоняюсь этой женщине так, как и должен. Ее голова откидывается к круглому оконному стеклу, когда я накрываю языком ее влажное лоно.

Тонкие пальцы зарываются в мои растрепанные волосы.

Снова провожу языком внутри нее, и она вздрагивает на краю стола.

— Кэллам … о боже.

Я усмехаюсь, щетина касается ее скользкой плоти. Ее дыхание сбивается.

— Давай, малышка, неужели тебе этого достаточно? — говорю я, чувствуя, как она дрожит.

Она мотает головой.

Нет? Да?

— Слова, mo nighean. Ты умеешь ими пользоваться.

С хриплым, надломленным звуком она кивает.

— Рот… пальцы… Пожалуйста.

— Умница.

Я втягиваю ее клитор губами и медленно ввожу в нее два пальца, сгибая их вверх. Она отрывается спиной от стекла и смотрит на меня вниз отчаянным взглядом, пока из груди вырывается тихий стон.

Умница, любовь моя.

Я обвожу языком ее клитор, касаюсь его зубами и осторожно прикусываю. Жду отклика. И получаю.

— О… черт… — она сжимается вокруг моих пальцев.

— Давай, малышка, прокатись на моем лице, — рычу я.

Ее бедра двигаются, я подстраиваюсь под ритм, вхожу и выхожу пальцами. Не выпускаю ее клитор изо рта. Она трется об мои губы, и из нее вырываются самые сладкие всхлипы. Она сжимает мои пальцы, кончая сильно.

Выгибаясь, она запрокидывает голову. Передо мной открывается нежная линия ее шеи, не терпится впиться в нее губами.

Черт. Это было невероятно.