Некоторые вещи не меняются.

Я пишу Кэлу, что мы с Айрис закончили. Можем ехать домой в любой момент. Чем скорее я вернусь на наш остров к Кэлу, тем лучше. В город выбраться приятно, но я скучаю по нашему уединению. По тому месту, где есть только мы. Без людей вокруг. Без грубых прохожих. Без озлобленных стариков.

Только мы.

«Светлячок» мягко подходит к причалу, и я стаскиваю сумки с палубы, опуская их на доски. Кэл глушит мотор, когда я перешагиваю на пирс и подхватываю вещи. Он идет следом, с дорожной сумкой в руке, догоняет меня и забирает одну из моих.

— Куда так спешишь, малышка?

— Просто устала от людей. И ужасно рада быть дома.

Он усмехается, но смех застревает в горле. Почувствовав, что он отстал, я останавливаюсь и оборачиваюсь.

— Ты чего?

Он просто смотрит на меня.

Я роняю сумки в траву. Его сумка падает следом, когда он сокращает расстояние между нами. Его ладони ложатся мне на щеки раньше, чем он подходит вплотную. Я обвиваю руками его шею и тянусь вверх, когда его губы жадно накрывают мои. Он отстраняется, тяжело дыша, а я вглядываюсь в его лицо.

— Это еще что такое?

Он сглатывает.

— Я не думал, что у меня вообще будет такое.

Шанс на любовь?

Я переступаю с ноги на ногу, проводя ладонью по его груди.

— Кстати, об этом…

Его лицо пустеет, руки опускаются. Он сжимает челюсть, будто ждет удара, который вот-вот последует.

— Эви…

Я его пугаю. Черт, совсем не умею такие разговоры. И потому выпаливаю:

— Я не возвращаюсь в город.

Он хмурится, на лице растерянность.

— В смысле, у меня скоро заканчивается аренда, через пару месяцев… и я не знаю, продлевать ли ее или…

Я ищу в его лице хоть намек на то, что он чувствует по поводу моего решения остаться.

— Ты отказываешься от квартиры?

— А что, нет?

Его выражение меняется, будто ветер резко сменил направление в шторме. Теперь в нем появляется озорство.

— А тебе как?

Я рычу и притягиваю его за рубашку.

— Если ты ждешь, что я наконец скажу вслух, чего хочу, и настою на этом… тогда да. Я отказываюсь от квартиры.

Его лицо озаряет самая прекрасная улыбка. Через секунду он подхватывает меня на руки, и его теплые ладони скользят вверх по моей спине.

— Ты и я. Скажи, кто мы друг другу.

Я тихо смеюсь сквозь подступившие чувства и шепчу:

— Это не обсуждается.

— Вот и договорились.

Я провожу ладонями по его челюсти, зарываюсь в его волосы и целую его.

Присваиваю себе этого спокойного, надежного, невероятного мужчину.

Кэл отвечает с той же жадностью. У меня перехватывает дыхание. Мне всегда мало.

Я не хочу быть нигде, кроме как здесь, в его объятиях. Здесь, на нашем маленьком острове. В нашей огромной старой кованой кровати. В нашем маленьком мире — выращивать еду, писать книги, следить за погодой и жить на орбите друг друга.

И тут до меня доходит… Кэл не единственный, кто никогда не верил, что у него будет нечто подобное.

Я тоже не верила.

После Джошуа.

После Тимоти…

Я смирилась с мыслью прятаться, держаться подальше от людей, чтобы никого больше не втягивать в катастрофу, которой стала моя жизнь. Даже сейчас, зная, что эти двое где-то там, я никогда не расслабляюсь. Каждый раз, когда Кэл задерживается или я остаюсь одна, я боюсь, что Тимоти сдержит свое обещание, и буду оглядываться через плечо.

Кэл знает мою историю, и его это нисколько не пугает.

Это не избавляет меня от страха, что с ним снова что-то случится. Но теперь, когда он все знает, шансы на нашей стороне.

Мы заносим сумки в дом. Кэл уносит их наверх, а я роюсь в холодильнике в поисках перекуса. Нахожу сыр, сладкие помидоры черри и крекеры, собираю тарелку. Бросаю в два стакана лед и наливаю воду из-под крана.

Кэл медленно спускается по лестнице, а я ставлю стаканы на журнальный столик. Он молча опускается на диван, явно погруженный в мысли. Я сажусь рядом, беру еду. Протягиваю ему стакан и наклоняю голову.

— Выкладывай, Маккрири.

Он усмехается, прочищает горло.

— Эви?

Я зажимаю губами помидор и втягиваю его в рот.

— Мм?

Надкусываю, и сладкий сок разливается во рту.

— Моя любовь, сходишь со мной на свидание?

Я проглатываю помидор и улыбаюсь, перебираясь к нему на колени.

— Конечно.

Он прижимается лбом к моему лбу и закрывает глаза.

— Как-то все наоборот. Мы уже… Но я хочу дать тебе весь хороший опыт, который только могу.

— Я с тобой куда угодно поеду, хороший мой.

— Ты еще пожалеешь об этих словах, — смеется он.

— Почему?

— Этой старушке «Индиан» понадобится долгая поездка, чтобы разогнать застоявшееся железо и вернуть плавный ход.

— Я не отказываюсь от своих слов.

Его улыбка заразительна.

— И как мне так чертовски повезло…