Моя сестра мне врет. Я знаю, что она переживает из-за какой-то пропавшей подруги, а сейчас сидит напротив с каменным лицом и все отрицает. Делаю глоток отличного кофе, который она сварила, и наблюдаю, как она пытается придумать причину своей вчерашней вспышки на собрании.

— Просто бесит, что они могут вышвырнуть тебя. Остров Файр твой дом, ты построил там жизнь, и…

— Ты уже это говорила, Айрри. Скажи, что на самом деле происходит.

Ее телефон вибрирует на столе, экран загорается.

Эмметтт.

— Черт, я должна ответить. Прости, Кэл. Захвати пару сконов до утреннего наплыва, ладно?

Она выскальзывает на улицу, а я поднимаюсь и подхожу к большому окну, наблюдая, как моя младшая сестренка мечется по тротуару. Ладонь закрывает ей рот, плечи обмякают — похоже на облегчение. Когда она начинает плакать прямо на улице, мое терпение лопается.

С грохотом ставлю кружку на стойку и вылетаю наружу. Не спрашивая, обнимаю ее, и она рыдает мне в грудь.

Вот тебе и нечего волноваться.

Черт, Айрри.

Всхлипы стихают, она отстраняется, одной рукой поправляет волосы, другой вытирает лицо.

— Мне надо бежать. Присмотри за Пейдж, ладно?

— Конечно. Но когда вернешься, мы это обсудим.

Она подмигивает, сморщив лицо в улыбке, полной любви.

Ага, попробуй из нее что-нибудь вытянуть.

Я вздыхаю и возвращаюсь внутрь, пока Айрис убегает с сумкой и телефоном. Знаю, врач просил ее и Эмметтта не пытаться заполнять пробелы трех пропавших лет. Но оставаться в стороне, когда происходит что-то подобное, тяжело.

Что-то не так.

Будто я должен быть в самом центре этого разворачивающегося кошмара.

Вместо того чтобы рвануть за сестрой, как хочется, я сажусь за один из маленьких столиков и беру газету. Открываю раздел местных новостей за месяц.

Половину первой страницы занимает статья.

Талантливая писательница-фантаст проводит встречу с читателями в библиотеке Бей-Шор

На фото — Шерри из библиотечного персонала и симпатичная девушка лет двадцати с небольшим в черных очках и с натянутой улыбкой. В руках у нее красивая книга в твердой обложке, она стоит перед толпой, сбоку от стола выстроилась очередь. Справа какой-то тип сутулится у стойки выдачи, не сводя взгляда с женщины с книгой. Его взъерошенные сальные волосы спрятаны под кепкой. Может, муж?

То, как он на нее смотрит…

Слишком пристально.

Я ежусь, отмахиваясь от накатившего беспокойства. Складываю газету и смотрю главные новости. Все как обычно — что-то плохое. Хорошее не продается. Над дверью кафе звякает колокольчик, входит Эррол. Я смотрю на часы. Обед.

Он человек привычки.

Айрис повезло — половина города ест здесь. Ее еда и характер снова вернули ей любовь местных. Почти.

Эррол бросает на меня хмурый взгляд и плюхается на табурет у стойки. Лицо Пейдж светлеет, когда она кладет перед ним меню. Даже не глядя, он делает заказ и тянется к лежащему на стойке экземпляру газеты, уже заляпанному едой.

Я встаю, сворачиваю газету в руках и бросаю ее на стойку перед старым хрычом. Он поворачивается, лицо лучше не становится.

— Щедро с твоей стороны, Маккрири. Только не вздумай подлизываться, чтобы подкатить к моей внучке.

Это что сейчас было?

— Ты о чем вообще, Эррол?

— Все знают, что тебе нравятся те, кто вдвое моложе.

Я расправляю плечи, твердо ставлю ноги и скрещиваю руки на груди. Челюсть сжимается. Он продолжает, явно не в курсе правила «не говорить о последних трех годах», которого придерживаются Эм и Айрис.

— Отвез ее туда ранним утром пару недель назад. Понятия не имею, зачем ей возвращаться после того, как выбралась.

Выбралась?

Она?

Может, из него все же удастся что-то вытянуть.

— Ты что сделал? — спрашиваю я.

— Влетела на станцию вся в истерике, требовала Эмметтта. Он был на севере.

Он внимательно смотрит на меня, хмурясь.

— Она знает, что ты едва не утонул?

Понятия не имею, о чем он, но это первое недавнее событие, о котором кто-то говорит со мной после больницы.

Я заставляю тело расслабиться, опускаю руки.

— Без понятия.

Он хмыкает.

— Ясно. Получил, что хотел, и…

Пейдж ставит перед дедом тарелку. По ее хмурому виду все ясно. Айрис успела с ней поговорить. Она не позволит Эрролу или кому-то еще в этом кафе сболтнуть лишнего.

Черт.

Так близко.

— Нам нельзя обсуждать то, что случилось за последние три года, дедушка. Его память должна вернуться сама, — твердо говорит она.

По удивлению, растянувшему лицо Эррола, ясно — он не знал.

— Ну надо же. Черт… значит, бог все-таки есть.

— Дедушка! — одергивает его Пейдж.

Он хмыкает и принимается за еду. Я ухожу за стойку и поднимаюсь наверх, в свободную комнату. Мои вещи разбросаны по углам, но это не мой дом. Чувствую это каждой костью. Опускаюсь на кровать и прячу лицо в ладонях. Зажмуриваюсь так сильно, будто это способно вернуть в голову тридцать шесть месяцев жизни.

Ничего.

Ничего не возвращается.