Тимоти уже на ногах, собирает вещи. Он снова засовывает пистолет за пояс спортивных штанов, закидывает рюкзак на плечо и идет ко мне. Наклонившись, отстегивает наручник от ножки печи. Поднимает меня на ноги и снова защелкивает металлический браслет на запястье.

— Наш транспорт прибыл.

Он дергает меня за собой.

— Нет! — я вырываюсь. — Я никуда с тобой не пойду.

— Пошла, Эви.

— Я… мне нужно в туалет, пожалуйста.

Замираю на месте, изо всех сил пытаясь выиграть время.

Он оглядывает хижину. Жестяное ведро, которым мы с Кэлом пользовались в охотничьей поездке, стоит у двери. Он хватает его и сует мне в руки.

— У тебя одна минута.

Без слов выходит наружу и закрывает дверь, оставаясь сторожить. Мне правда нужно в туалет, но еще нужно время, чтобы достать маленькие ножи, которые я спрятала в шкафчике в прошлый раз. Ставлю ведро перед шкафчиком, стягиваю джинсы и белье. Пока справляю нужду, засовываю руку в старый потрепанный шкафчик и нащупываю ржавые ножи.

— Быстрее, тридцать секунд, — ворчит он снаружи.

— Сейчас.

Пальцы находят рукоять большего ножа. Я хватаю его. Подтягивая джинсы, прячу нож за пояс на спине.

Эви — один.

Т — ноль.

Осталось набраться смелости пустить его в ход.

Закончив, проверяю, что нож держится крепко, подхожу к двери и тихо стучу. Дверь открывается, рука тянется к цепочке между наручниками. Пистолет у него в руке, пока мы идем к южной оконечности острова, туда, где гудит мотор лодки. Туда, бог знает куда.

Небольшой катер покачивается у каменистого берега на востоке. Здесь, видимо, глубже, поэтому лодка держится у самых скал, словно у самодельного причала.

Тимоти тащит меня так, будто земля горит под ногами. Я вязну в плотном песке. Добравшись до лодки, вижу доску, перекинутую с камней. Мы поднимаемся, и Тимоти оборачивается ко мне, прижимая ближе, пока снимает наручники.

— Наш маленький секрет.

Он проводит потной грязной ладонью по моему распухшему запястью, прежде чем мы перебираемся на катер.

— Сядь, черт возьми, — говорит крупный мужчина примерно нашего возраста, поднимаясь с места капитана.

Грубая рука хватает меня за подбородок, задирая лицо вверх. От него веет чем-то смертельно опасным.

— Вот она, — с самодовольной улыбкой говорит Тимоти.

О боже.

Мне хочется закричать, но то, как взгляд нового типа скользит по моему телу, и выражение, которым он обменивается с дружком, говорят сами за себя. Я думала, хуже похищения психом-фанатом уже не будет… Теперь у него есть подмога — такой же извращенец, если не хуже. И огромный.

Изможденная, я дрожу на месте. Жажда жжет горло, каждый вдох дается с трудом.

Я опускаюсь на сиденье и вжимаюсь в борт лодки.

Здоровяк ухмыляется.

— Похоже, она уже сдалась. Неинтересно, Т.

Тимоти бросает на него жесткий взгляд.

— Руки прочь, прошлый раз был твой.

Тот нависает над ним.

— Следи за языком. Пора сваливать, тут, блять, береговая охрана шастает.

Я поднимаю голову. Слова с трудом, но доходят.

Эм…

— Эмметтт, — выдыхаю я.

Мне нужно собраться еще раз. Я оглядываю каюту в поисках пути к спасению. Все расплывается. Нужно оружие. Что-нибудь…

Шкафчик слева от капитанского кресла открыт. Внутри на внутренней стенке мигает желтый аварийный радиомаяк.

Есть.

В памяти всплывает день, когда мы с Кэлом застряли на «Светлячке».

— Они срабатывают от воды, — говорил Кэл.

— Типа когда тонешь? — спросила я тогда.

— Вроде того.

Я не могу потопить лодку, но могу прыгнуть за борт.

Кэл всегда говорил спасаемым крепить маяк к себе.

Мне нужно подобраться ближе к шкафчику.

— Воды, — хриплю я.

Тимоти оборачивается оттуда, где стоит рядом с дружком.

— Пожалуйста, мне нужна вода.

Складываю руки в мольбе.

— Дай ей воды, идиот, мертвая она нам ни к чему, — бурчит здоровяк, даже не оборачиваясь.

Поднимаюсь, шатаясь, и иду в каюту. Тимоти открывает соседний шкафчик, не тот, что мне нужен. Внутри встроенный холодильник. Там стоят бутылки с водой и пивом. Он достает одну и бросает мне. Я касаюсь ее кончиками пальцев, но бутылка падает на пол. Опускаясь за ней, я успеваю рассмотреть съемную переднюю панель маяка.

Две кнопки по бокам — они его освобождают.

Полезно знать.

Теперь остается дождаться, когда они уснут… И молиться, чтобы они не решили дежурить по очереди ночью. И чтобы к тому моменту мы все еще были в зоне ответственности Эмметтта.

Здоровяк на страже.

Вот же невезение, хоть плачь.

С другой стороны, может, мои чары на него подействуют лучше?

Кого я обманываю, мысль такая же нелепая, как звучит.

Я все же сажусь на узкой койке в корме и прочищаю горло. Выглядываю, пока босиком иду к каюте, и вижу вокруг лишь бесконечный океан.

— Плохой сон, милая? — тянет он с горечью, разглядывая меня с головы до ног.

Если б ты знал.

— Немного, — шепчу я, глядя на него из-под ресниц.

Кривоватая усмешка ползет по его лицу. Темные волосы, совсем не как у Тимоти, растрепаны. В руке бутылка.