— Фонаря больше нет, Кэл. Разбит вдребезги. Береговая охрана пытается достать тебе новый, но это займет время.

— Что за черт?

— Похоже, кто-то прошелся по нему гаечным ключом. Стекло сгребли в кучу в углу фонарной комнаты.

Огонь разливается по венам.

— Твою ж… — Я запускаю руки в волосы, стискивая зубы. — Эту штуку нельзя заменить. Мы пытались. Ресто…

— Да, Айрри мне сказала. Так что мы ищем другой вариант. Разберемся, Кэл.

— Черт. Какой идиот мог такое сделать? Люди от этого света зависят, это их безопасность.

— Ага, — морщится Эм, глядя в сторону маяка. — Видимо, им было совсем туго.

— Туго? Скорее, совсем без совести.

— Ладно, не переживай. Мы что-нибудь найдем.

— Спасибо, черт возьми. Держи меня в курсе.

— Конечно. Иди устраивай свою няньку. — Он ухмыляется, как последний придурок.

— Угу, — бурчу я и направляюсь к дому.

«Светлячок» набирает ход и уходит в открытую воду. Я оглядываюсь, и в груди разливается ноющая пустота, когда лодка удаляется. Подхожу к дому и захожу внутрь. Все почти так же, как в ночь, когда я уехал. Пара вещей не на месте, но в целом чисто и аккуратно. Эм постарался на славу.

Стук вырывает меня из осмотра. В дверях стоит Эви, уже без очков. Волосы собраны, она переоделась в шорты и рубашку с закатанными рукавами. Будто пришла помогать с уборкой.

— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я, расставляя книги на полках в своем алфавитном порядке.

— Хотела узнать, не нужна ли тебе помощь? — Она оглядывает дом с каким-то тоскливым выражением.

— Я справлюсь.

Я поворачиваюсь к ней спиной и продолжаю разбирать книги.

— Ладно. Ну… позови, если что? — Она говорит так тихо, будто извиняется за то, что вообще существует.

И тут до меня доходит: у нее там, в хижине, нет кухни. Ей придется есть со мной. А мне — кормить ее, пока она здесь.

Взгляд опускается на пол у журнального столика. В голове на мгновение вспыхивает призрак смешка. Рука сжимается на книге. Я резко дергаю головой, отгоняя обрывок ощущения, похожего на воспоминание.

Что-то теплое. Что-то, рожденное из… нужды.

Черт.

Я перевожу взгляд на дверной проем.

Но там пусто.

Она ушла. И ускользающий обрывок воспоминания о чем-то или о ком-то тает прежде, чем я успеваю за него зацепиться.

Приведя гостиную в привычный вид, я поднимаюсь наверх. Дверь в спальню открыта. Кровать аккуратно заправлена, даже лучше, чем была, когда я уехал. Пыль под кроватью гоняется сквозняком. Окно у стола распахнуто. Я обхожу кровать и проверяю вещи на столе. Открыв ящик, нахожу беспроводные наушники.

Странно.

У меня таких нет…

Может, мародеры обронили, а Эм решил, что они мои? Он-то должен был сообразить. Надо было просто выбросить. Задвигаю ящик и иду в ванную. Маленькая, чистая комната в порядке. Но внутри поднимается тревога, когда я думаю о следующем месте, куда нужно заглянуть.

Фонарная комната.

Готовясь к худшему, я поднимаюсь по лестнице.

На двери следы от шурупов, которых раньше не было. Будто ее заколачивали или ставили засовы. Я тяну дверь на себя и захожу внутрь.

Оскверненные останки линзы Френеля, в которую я вложил часы любви, заботы, пота и слез, блестят в утреннем солнце.

Тех ублюдков впору вешать.

Ее изящное, величественное тело лежит справа от меня мелкими, острыми осколками, сметенными в кучу. Как и сказал Эм. И я не понимаю, почему он оставил этот бардак, когда в остальном все прибрал.

Иду по комнате, и стеклянная крошка хрустит под ботинками.

Этот звук рвет мне сердце. Провожу рукой по нескольким нижним стеклам, что еще держатся в основании, разбитые, но не выпавшие.

— Чертово преступление.

— Прости. — Слова едва слышно звучат у меня за спиной.

Я резко оборачиваюсь. В дверях стоит Эви, вцепившись в косяк так, будто он один ее держит. Ее взгляд прикован к куче стекла на полу. Как давно она здесь? Губы сжаты в тонкую линию, глаза зажмурены, брови сведены, грудь тяжело вздымается.

Я разглядываю ее. Очков по-прежнему нет. Может, линзы? Темные волосы обрамляют красивое лицо с такими четкими чертами, что их трудно забыть. Мягкие изгибы, узкая талия, плавно переходящая в бедра, и бесконечно длинные ноги.

Когда поднимаю взгляд туда, куда и должен, она смотрит прямо на меня.

Черт, будто насквозь.

Выражение опустошения на ее лице гасит любой намек на желание, которое только начинало во мне подниматься.

Она выглядит так, будто прошла через ад. И все равно стоит здесь и готова помочь.

Наверное, стоит хоть немного умерить свою сволочность.

Правда?

11

Эви