Я сидела в больничной палате, благодарная уже за то, что жива, что вне острова и вырвалась из хватки Тимоти.

— Он жив, — прошептала Айрис сквозь рыдание.

Я дрожала, сидя на смотровой кушетке. И в памяти застряли только слова о том, что Кэл меня не помнит.

Я думала, что потеряла его.

Думала, что он мертв.

Наверное, для меня теперь так и есть.

Сворачиваюсь калачиком на кровати Айрис, и меня снова начинает трясти.

Он всего лишь в конце коридора, а я не могу его видеть. Не могу с ним говорить. Не могу броситься к нему в объятия, коснуться лица, утонуть в этих голубых глазах, которые две недели держали меня на плаву. Они были моей спасательной нитью.

То есть я могла бы его увидеть, но тогда пришлось бы выдумывать историю о том, что я подруга Айрис. Что попала в аварию. Что восстанавливаюсь здесь. Отдельно от его жизни.

Просто старая подруга Айрис.

Для него — никто.

Господи. Как же больно.

Я вою в подушку, пальцы скрючиваются, вцепляясь в одеяло. Их покалывает, сводит судорогой, а я не могу вдохнуть как следует. После всего, что я пережила на острове, эта мелочь не должна была бы так меня разрушить. Но сердце и душа считают потерю Кэллама Маккрири такой же страшной, как утрату свободы и воли жить.

Солнце давно село, когда слезы наконец иссякают. Голова пульсирует, горло саднит. В этот момент Айрис тихо входит в комнату с подносом в руках. Ставит его на кровать и закрывает дверь.

Заставляю себя сесть, и лицо Айрис искажается, когда она видит меня.

— Господи, милая.

Через мгновение она уже обнимает меня. Меня разрывает от желания оттолкнуть ее, притянуть обратно, закричать и бить кулаками в стену.

А вдруг…

Чт…

Уф.

— Послушай, поешь и попей, потом прими долгий горячий душ. А потом устроимся поудобнее и посмотрим Нетфликс. Как тебе? — Айрис смотрит с надеждой.

— Конечно. Звучит хорошо. — Я выдавливаю грустную улыбку.

Она гладит меня по руке, потом идет к комоду и достает пижаму. Ту же самую, что я носила в прошлый раз. Топ с вырезом лодочкой и хлопковые шорты. Я забираю свои немногочисленные вещи, выхожу в коридор и иду в ванную. Закрыв дверь, складываю вещи на столешницу и включаю воду. Раздеваюсь и встаю под теплые струи. Будто прошла вечность с тех пор, как я мылась в горячем душе.

Дважды намыливаюсь лавандовым мылом Айрис, мою голову и наношу бальзам, потом вытираюсь полотенцем и надеваю ее одежду. Снова промакиваю волосы, стараясь убрать лишнюю влагу. Отжимаю длинные пряди и перекидываю их через плечо. Одна сторона футболки тут же намокает. Порывшись в ящиках, нахожу новую зубную щетку и чищу зубы, потом сворачиваю грязную одежду, чтобы отнести ее обратно в комнату.

Дверная ручка дергается.

Я замираю на месте, когда дверь открывается. Прижимая одежду к груди, отступаю в тесном пространстве, и в проеме появляется Кэллам Маккрири.

Живой. Невредимый.

Стоит и смотрит на меня.

Любовь и обожание, что обычно светились в его глазах, исчезли. На их месте — растерянность и что-то похожее на любопытство.

Во взгляде — пустота.

Понимая, что пялюсь на него, я прочищаю горло и неловко машу рукой.

— П-привет.

Он хмурится, опираясь на дверной косяк.

— Привет. — Он скрещивает руки на груди. На голой груди. — Ты закончила? — Он кивает на раковину.

— Я… — Сглатываю и пытаюсь унять дрожь, бегущую по нервам. — Да. И-извини.

Я направляюсь к двери.

Он отталкивается от косяка. Я проскальзываю мимо, плечом касаясь его груди. Не могу поднять на него глаза. Сердце точно разлетится на куски. Как он не видит боль, написанную на моем лице, не понимаю. Его запах на миг окружает меня, и я замираю на пороге, не в силах уйти.

— Эви? — произносит он.

Надежда вспыхивает и разливается теплой дрожью, от которой я поднимаю на него глаза.

— Да?

— Значит, ты писательница, да? — Судя по выражению лица, светская болтовня дается ему тяжело.

Моя надежда сдувается, болезненно и резко.

Неловкость висит в воздухе. Это он просто старается быть вежливым. Застрял рядом с незнакомкой, которую приютила сестра. Не с той постоялицей, что месяцами занимала его дом. Тот Кэллам был куда менее любезен. Меня разрывает между истерическим смехом и рыданиями.

— Что-то вроде того, — выдавливаю я.

Выскальзываю из дверного проема и почти бегу в комнату Айрис. Как только дверь за моей спиной щелкает, меня накрывает, будто каменной глыбой. Тот факт, что мужчина, которого я люблю, понятия не имеет, кто я такая…

Мы чужие.

Чужие.

Оседаю на пол. Ковер обжигает колени при ударе. Одежда падает рядом, выскальзывая из рук, а я зарываюсь пальцами в волосы. Тяну у корней, и из груди вырывается хриплый, раненый звук.

Дверь открывается, ударяясь о мои ноги. Я даже не двигаюсь. Кто-то опускается рядом, и дверь снова закрывается.

Тонкие пальцы убирают волосы с моего лица.