— Да, — говорит он, все еще всматриваясь в мое лицо. — Это чертовски плохая идея.

Он криво улыбается, будто ему все равно, и уходит с поляны, ни разу не оглянувшись.

К черту Сестру Энни.

13

Нико

— Сестра Энни похожа на религиозную чертову фанатичку, — говорю я Энни «Плохая Идея, Зато Отлично Целуется» Ли в машине.

— В этом и смысл, — тихо отвечает она.

Энни права — мы с ней? Это чертовски плохая идея. Энни Сложная с большой буквы и движется совсем не туда, куда мне стоит идти, если я хочу упростить жизнь.

И с ее стороны Сестре Энни, пожалуй, не стоит спать с приукрашенной версией порнозвезды. Это и есть определение Чертовски Плохой Идеи.

Она права во всем этом.

Но кое в чем, по-моему, она ошибается.

— Я понимаю отказ от секса, наркотиков и алкоголя, — говорю я, — но отказываться от веселья — это же полный бред. Отказываться от всего нового и необычного — будто не ты живешь жизнь, а она живет тебя.

Энни больше на меня не смотрит, уже полчаса пялится в окно. — Мне нужно так жить, пока я не буду полностью уверена, что ничего не испорчу. Я просто еще не нашла равновесие.

— И как ты его найдешь, если забилась в пещеру? По-моему, это тоже не слишком здорово.

— Ты видел, что было в ресторане. Эта дрянь сама меня находит. Если я сижу дома, не найдет, — цедит она сквозь зубы.

— Значит, Сестра Энни на самом деле монах.

Она пожимает плечами, все тело напряжено.

— Так жить нельзя, Энни. И мне кажется, ты сама себе роешь яму.

— Ты просто хочешь снова кому-то присунуть, — бормочет она. Ее стены снова на месте. Она опять в панцире. Но не в панцире Нико, потому что моя толстовка валяется на заднем сиденье.

— Я не стану отрицать, что ты чертовски горячая. С тех пор как ты села рядом в той жалкой пародии на блузку, я только и думаю, как бы прижаться ртом к татуировке у тебя на животе.

Похоже, щелкнул какой-то переключатель. Будто мы все уже обсудили, и теперь я могу спокойно говорить, что хочу ее трахнуть. Может, потому что я уже попробовал ее на вкус и уверен, что дальше мы не зайдем.

Энни вдавливает пальцы в веки. — Это совсем не помогает.

— Извини. — Мне ни капли не жаль. — Я просто не думаю, что исчезнуть — это выход.

— А какой тогда выход, о великий мозг доктор Нико? — огрызается она.

Я отбиваю пальцами ритм по рулю, размышляя. Мой великий мозг всегда приводит меня к химии. — Химические реакции можно контролировать, меняя среду вокруг. Как в готовке. Можно изменить температуру, ингредиенты или время, и результат будет другим. Разные факторы могут ускорить, замедлить или даже остановить реакцию.

— Значит, я могу остановить нежелательные реакции, контролируя среду. Иначе говоря, сидя дома.

— Дом и вечеринки — не единственные чертовы варианты, Энни. — Я качаю головой. — Выбери другую безопасную среду и отрегулируй жар.

Она не отвечает.

— А как насчет твоего писательства? Твоего личного? Или твоих книг?

— И что с ними?

— По-моему, это безопасно. Ты среди того, что любишь. И безопасно растворяться в книжных мирах или чем ты там занимаешься, когда не реагируешь, даже если я сто раз зову тебя по имени.

Энни наконец смотрит на меня. — Я и так волонтерю в самом настоящем книжном мире. В библиотеке.

— Вот и отлично. И что ты там делаешь?

— В основном читаю книги детям и их семьям.

Я замолкаю, пытаясь представить Энни Ли среди маленьких детей. — Что, типа Некрономикон?

— Его тоже, — говорит она, — или Божественную комедию Данте. Иногда Тибетскую книгу мертвых, если настроение подходящее.

Я ржу и уже готов заплатить, лишь бы увидеть, как Энни общается с детьми. — Ты там с кем-нибудь подружилась?

— Да.

— Ну вот. Это безопасная среда. Тебе было нужно настоящее сообщество, а не фальшивые связи, и ты создала его в библиотеке. Это же круто. Чем вы занимаетесь с новыми друзьями?

Она снова отворачивается к окну. — Мы… смотрим передачи.

— Какие передачи?

Она медлит, будто подбирает слова. — Кулинарные шоу, — наконец говорит она с легкой неловкостью.

Я бросаю на нее взгляд, но удерживаюсь от замечания, что есть кулинарные шоу, которые совсем не скучные. Хотя бы «NakedReactions”. Но Сестра Энни точно не позволила бы себе такое, ведь порно — это как раз то, от чего обычно отказываются. — Есть и правда классные кулинарные шоу, — неловко добавляю я.

Энни долго смотрит на меня. Я почти физически ощущаю тяжесть ее взгляда сбоку. Снова смотрю на нее. Она опять хмурится.

— Что? — спрашиваю я.

Она не отвечает.