— Мне нужно это ради Мэй, — говорю я. — Прости, что вела себя как идиотка. Я возьму себя в руки. Эта свадьба для нее — все. Я испортила ее помолвку. Я делаю это ради нее. Пожалуйста.

Нико медленно выдыхает и убирает волосы с лица. Они его не слушаются и снова падают так, что я невольно оглядываюсь в поисках скрытой камеры.

— Как ты до сих пор умудряешься портить мне жизнь?

Точно в цель. Я расплываюсь в улыбке.

— Взаимно, Нико. Похоже, мы родственные души.

— Если под родством ты имеешь в виду, что нам суждено сожрать души друг друга.

Я киваю.

— Родственные души в аду.

Открытое пространство пляжа будто сжимается в маленький купол вокруг нас. Мы смотрим друг другу в глаза, и я остро чувствую, как пульс бьется в шее. Я бросаю взгляд на Мэй и сглатываю.

— Пожалуйста, Нико.

Он прикусывает щеку изнутри и смотрит в небо, будто кто-то там может его спасти.

— Если мы погибнем в огненной аварии, я тебя убью, — наконец говорит он.

— Договорились.

Он цокает языком и качает головой.

— Я заеду за тобой в четверг.

От: ali@

Кому: chef@

Мне пришлось ее притормозить. Али немного одичала, а человечество уже насытилось ею. Но серьезно, как ты смеешь лишать человечество многолетнего регулярного доступа к тому, чем ты так щедро наделен?

Кажется, мы подошли к той точке любых нормальных, здоровых отношений (не то чтобы кто-то из нас знал, как это бывает), когда начинается самое интересное. Так что да. Да, Шеф. Давай. Срази меня наповал.

Вот мое.

1. Думаю, тебе стоит гордиться своей работой, потому что она чертовски крутая и безумно горячая.

2. Настолько горячая, что я [удалено для рабочей почты] под каждое твое видео.

3. У меня было несколько полноценных и здоровых отношений с мирными и уважительными расставаниями.

5

Нико

— Только не начинай, Энни. — Я провожу ладонью по лицу.

Она просто смотрит на меня с непроницаемым выражением.

— Просто держи это при себе, — говорю я. Первая минута поездки, а я уже лечу прямиком в первый круг ада. — Не…

— Серьезно?! — взрывается она.

Я вздыхаю.

— Знаешь, чаще всего я вовсе не собираюсь тебя высмеивать, но… — она обводит рукой машину. — Ты сам делаешь это до смешного легко.

— Я не…

— …ты же ходячий стереотип…

— …выбирал эту машину…

— Ты серьезно?

— …это была единственная…

— Мало того что «Мустанг», так еще и желтый?!

— …у меня не было выбора…

— …и кабриолет?!

Я снова вздыхаю.

— Садись в чертову машину, Энни.

У меня правда не было выбора. Я же не просил в прокате самую безвкусную тачку из всех. Хотя, наверное, стоило оставить крышу поднятой. Но день хороший, и почему бы не воспользоваться.

Энни не садится.

— Расход топлива у этой штуки наверняка ужасный, — заявляет она.

— Тебе не нужно платить за бензин, — говорю я, потому что мне до смерти надоело это обсуждать. — Просто садись.

— И вообще? Американская машина для поездки на три тысячи километров? Нельзя было взять японскую?

— Я же сказал, у меня, черт возьми, не было выбора, Энни. В прокате осталась только эта.

Может, это какая-то извращенная шутка вселенной за то, что я изображал благочестие и поддакивал богу, в которого верю постольку-поскольку.

— Мы развалимся еще до того, как доедем до Вашингтона, на этом американском куске железа. Всегда надо брать азиатские, — говорит она с лукавым подмигиванием.

Весь первый курс в Дьюке я вытравливал из речи бенсонхерстский акцент и учился говорить нейтрально, не слишком громко и без мата. Я бы сказал, он почти исчез. Разве что когда я пьян или зол.

Я приехал к ее родителям с твердым намерением полностью придушить акцент на время поездки, чтобы у Энни было меньше поводов меня дразнить. Но вот я здесь, до предела взбешенный уже через тридцать секунд рядом с Энни Ли, и Бенсонхерст врывается в мой голос, как стенобитный таран. Это становится очевидно в следующую секунду.

— Садись в эту чертову машину, Энни Ли! — рявкаю я.

— Боже, — невозмутимо отвечает она, обходя машину, открывая багажник и закидывая туда чемоданы. — Кто-то сегодня явно перебрал со стероидами.

Я вцепляюсь в руль. Кажется, это безопасное место для рук. Здесь они хотя бы не смогут сомкнуться на ее изящной шее. Мы еще даже сантиметра не проехали от Бенсонхерста, а мне уже хочется сигарету, хотя я бросил год назад. И нет, я бросил не сразу после того, как Энни Ли сказала, что это мерзко. Точно не из-за этого.

— А это что за съемочная техника? — спрашивает она, с грохотом захлопывая багажник.

В ушах начинает звенеть. Я чувствую, как жар поднимается по шее.

— Собрался снимать выпуск какого-нибудь идиотского шоу? Держать свою штуку над горелкой Бунзена или что вы там еще делаете в своей лаборатории?