— Это не… — Нико пытается сказать громче.

И вот мы уже все орем.

— У тебя там на заднице написано «Спортзал, загар, стирка»? — фыркаю я.

— Ой, как оригинально, Энни, — огрызается Нико.

— «Собственность Снуки»?

— Продолжай, милая. — Теперь он весь повернут ко мне, напряженный, злой.

— Тогда, может, Роберт Де Ниро? — бросаю я.

— Тони Сопрано вообще-то, — парирует Нико.

— Вообще-то, — вставляет Том, — у Нико татуировка — это…

— Черт, — перебивает Нико. — У тебя эта палка в заднице застряла ещё четырнадцать лет назад, Энни.

— Тебе только мечтать, чтобы твой член застрял в этой заднице, — мурлычу я.

— Милая, — легко смеется он, — если бы мой член оказался в твоей заднице, ты бы потом всю жизнь об этом мечтала.

Я в шоке. Кто вообще этот тип и куда делся тот пацан, который рыдал навзрыд, когда я забрала у него голографическую карточку с Чаризардом? Я вскакиваю и начинаю двигаться — сделать… что-нибудь, что угодно…

— Куда собралась, красотка? — тянет Нико.

Я резко останавливаюсь и оглядываюсь.

— Простите, это что, действующая съемочная площадка? Ты сейчас скажешь мне улыбнуться?

— Но ты была бы куда красивее, если бы улыбалась.

— А ты был бы куда красивее, если бы закрыл свой брехливый рот, блин…

— Что происходит? — доносится голос Мэй у нас за спиной.

4

Энни

Мы все замолкаем, когда она подплывает к нам.

— Ничего, — говорю я сладким голосом и быстро сажусь обратно. — Мы все еще обсуждаем вкус «синий». Нико только что сказал, что это единственный вкус ледяного напитка, который его кузен Винни продает из холодильника у конца своей подъездной дорожки.

Нико что-то бурчит себе под нос, но, к счастью, решает держать свои красивые губы на замке.

Мэй смотрит на него.

Я задерживаю дыхание и надеюсь, что мне удалось сменить тему.

Ее глаза загораются, и я с облегчением выдыхаю.

— Энни, — взволнованно говорит она.

Я моргаю.

— Да?

— Нико поедет на свадьбу на машине. Он собирается устроить целое дорожное путешествие за неделю до нее.

Голова Нико резко взлетает вверх.

В ушах вдруг начинает шуметь.

— Правда?

— Тебе стоит поехать с ним!

В наступившей тишине успевают расцвести и погибнуть целые цивилизации. Рождаются империи, происходят перевороты, рушатся союзы. Средневековый бард сочиняет трагическую балладу о боли, сжимающей мне позвоночник. Где-то крошечный крестьянин кидает помидор в гильотину.

Пока Том не разрывает эту тишину смехом.

— Я не думаю, что… — начинаю я.

— Нет, Мэй… — пытается Нико.

Она его игнорирует. Нас обоих.

— Это будет здорово! — настаивает она. — Вы двое сможете пообщаться до свадьбы, — она ухмыляется в мою сторону, — и у тебя пока нет способа туда добраться, Энни.

Черт.

— У Нико уже есть машина и жилье…

— Я не буду делить номер в отеле с…

— Он снял дом. Думаю, там больше одной спальни. — Мэй смотрит на Нико, ожидая подтверждения.

— Это не сработает, Мэй, — осторожно говорит Нико, и кончики его ушей становятся еще краснее.

— Ты можешь скинуться на бензин, Энни. Это все равно меньше трех тысяч, которые ты потратишь на билет на поезд.

— Честно, я бы лучше потратила три миллиона, чем застряла в машине с Джо Пеши на целую неделю, — бормочу я.

Сердце колотится в ушах. Я медленно скатываюсь в панику.

Нико меня слышит.

— Да отвали ты уже с этим, Энни, и слезь с меня из-за моего акцента, — огрызается он. Раздражение прорывается, несмотря на его попытки держать речь под контролем. — Я ни за что не повезу и не стану оплачивать эту чертову катастрофу из сплошных проблем, которая портит жизнь всем вокруг…

— Эй, — перебивает Мэй чуть жестче.

А я, наоборот, застываю в потрясенной тишине.

Из всего, что Нико говорил раньше, только это пробивается сквозь мою защиту и вонзается прямо в грудь. Кажется, ребра сжимаются вокруг раны. Режим бегства включен.

— Не смей так говорить о моей сестре, — тихо предупреждает Мэй.

Она говорит спокойно, но под словами чувствуется редкая, опасная жесткость.

Нико выглядит виноватым. Он проводит ладонями по лицу и опускает руки.

— Мне надо в туалет, — бормочет он, встает и уходит прочь.

Я сглатываю ком в горле. Заталкиваю его обратно вместе со всеми остальными плохими чувствами.

Мэй смотрит не на Нико, а на меня.

— Прости, — шепчет она. — Я думала, что помогаю, и что…

— Это ужасная идея, Мэй, — вклинивается Том.

Мэй чуть отшатывается и будто становится еще меньше.

— Чего? — рычу я. У меня что, зубы стали острее? Я провожу языком по клыкам.

— С ней? — продолжает он. — Мы будем читать клятвы, а она прыгнет на стулья и начнет колотить Нико букетом…

— Только если я сначала не запихну его тебе в глотку, — огрызаюсь я.

— …а потом подожжет весь отель.