Под моей подошвой скрипнула доска, и Кассандра резко обернулась. По ее лицу было ясно — разговор складывался не в ее пользу. Брови сведены, губы сжаты. Она постукивала острым носком каблука по ковру и снова уставилась в противоположную сторону.

Каждый раз, когда ее взгляд цеплялся за меня, он был колким, быстрым, окончательным. Она выносила вердикты о людях и их роли в своей жизни быстрее, чем я успевал накинуть лассо на теленка.

Я сгрузил сумки и ушел на кухню, пока она заканчивала разговор короткими, отрывистыми подтверждениями.

— Не слишком радужно звучит, — сказал я, когда она с раздраженным рыком сбросила вызов.

— Можно и так сказать, — ответила Кассандра, не оборачиваясь.

Я посмотрел на часы. Девочки должны были вернуться с танцев с минуты на минуту, а потом мы поедем в большой дом на один из тех ужинов два раза в неделю, на которых мама настаивала.

Я знал, что так она давала мне передышку. Мне стоило отказаться, но, если честно, приятно было не готовить два вечера в неделю.

— Вряд ли ты сейчас улетишь. Завтра шансов больше.

Кассандра медленно выдохнула и повернулась ко мне.

— У меня есть работа, — сказала она, будто не сдерживала слез у домиков. — Завтра я встречаюсь с Сайласом, чтобы обсудить возможные направления для поиска новых источников дохода для ранчо. Мне нужен офис с интернетом и, в идеале, сотовая связь. Но как минимум — стационарный телефон.

Я окинул гостиную быстрым взглядом. На диване лежала куча стирки. Рамки с фотографиями и стопка вскрытых счетов занимали секретер. У двери громоздилась свалка обуви. Если только она не собиралась делить со мной мой кабинет, а он, вообще-то, мой, — вариантов не было.

— Что? — настороженно спросила она.

Смирившись с тем, что жизнь будет трепать меня до самой смерти, я пожал плечами.

— Перед тобой он.

Кассандра приподняла бровь.

— Простите?

— Добро пожаловать в твой новый офис.

4

Кассандра

Он шутил.

Обязан был шутить.

Весь этот день — сплошной кошмар. В любую секунду я должна была проснуться в своей манхэттенской постели.

Почему я не просыпалась?

— Прости, что домик оказался не готов, — сказал Кристиан, перемещаясь по дому. — Поверь, Джексон за это огребет.

Я с трудом подавила желание уткнуться лицом в ладони. Для картинки это выглядело бы плохо.

К черту Триппа.

Обручальное кольцо жгло палец. Хотелось снять его и оставить той чертовой корове, пусть нагадит сверху.

Я плакала, когда Трипп сделал предложение. По-настоящему плакала. А теперь, два года спустя, вот мы здесь.

Он уехал, не сказав «я тебя люблю», исчез по работе… снова.

Кристиан остановился на кухне, заметив, как я смотрю на кольцо. Черт.

— Ты в порядке, принцесса?

Я сглотнула.

— Все нормально.

Он приподнял бровь.

— Это выражение лица никак не связано с тем мешком дерьма, который умчался и бросил тебя здесь, да?

— Это мое задание. Его отъезд просто значит, что я могу работать без светских любезностей. Мне не нужен он, чтобы делать свою работу.

Это было на сто процентов правдой — и одновременно сплошной ложью.

— Отлично. Я его терпеть не могу.

Я привыкла говорить прямо, но его откровенность меня все равно удивила.

Входная дверь распахнулась, и внутрь ворвались двое маленьких людей, оглушая дом гвалтом. Сумки полетели на пол, обувь разлетелась в стороны, и раздались привычные крики:

— Привет, пап!

Я стояла посреди этого хаоса, наполовину ошеломленная, наполовину в ужасе.

Внимание Кристиана мгновенно переключилось.

— Вот и мои белочки, — сказал он, раздавая объятия. — Как школа?

— Нормально, — ответила старшая. — Бабушка уже проверила домашку. Можно перекусить?

— Нет. Бабушка готовит ужин, — ответил он, не задумываясь. — Переоденьтесь и помойте руки. Как прошли танцы?

Было странно стоять в чужом доме и наблюдать, как разворачивается чья-то жизнь.

Кристиан был отцом.

Не знаю, почему меня это удивило. Он как раз выглядел таким человеком.

И именно тогда я заметила на фотографиях на стенах четвертого члена семьи. Женщина — светловолосая, улыбающаяся — с малышом на руках и младенцем рядом.

Потом на снимках остались только Кристиан и две девочки.

— Грейси, как прошел день? — спросил Кристиан.

— Нормально, — ответила младшая.

— Расскажи. Что делали в школе?

— Не помню, — беззаботно сказала она.

Он приподнял бровь.

— Ты была там семь часов и ничего не помнишь?

Она снова пожала плечами.

— Скажи словами, а не плечами, — спокойно сказал он, раскрывая рюкзак и перебирая папку.

— Я ненавижу Мэйси. Она самая ужасная.

Резкий взгляд Кристиана удивил даже меня, но голос остался мягким.

— Мы не говорим, что ненавидим людей.

— Но она же…

Он чуть приподнял бровь, и девочка сразу замолчала.

— А ты кто? — старшая вернулась и с любопытством уставилась на меня.

Грейси обернулась, только сейчас заметив чужую женщину в гостиной.

— Ого. Ты, типа, очень красивая.

Я приподняла подбородок.