— Спасибо.

Кристиан притянул Грейси к себе.

— Это мисс Паркер. Дедушка нанял ее работать здесь.

Ах да. Отстраненный язык человека, который не хочет брать на себя ответственность.

— Касс, — сказал он, обращаясь ко мне. — Это мои дочери, Бри и Грейси.

— Кассандра, — снова поправила я его и протянула руку старшей.

Она посмотрела на меня так, будто я сошла с ума, а потом дала мне боковую «пятюню».

— Приятно познакомиться.

— Ты не похожа на работницу ранчо, — заметила Грейси.

Кристиан застонал.

— Потому что она не работница ранчо. Идите переодеваться после танцев и наденьте что-нибудь для поездки к бабушке.

При упоминании ужина комната опустела.

Когда мы снова остались вдвоем, я скрестила руки.

— Ты учишь детей не говорить, что они кого-то ненавидят?

Он приподнял подбородок.

— Именно.

— А сам сказал, что ненавидишь моего жениха.

Он пожал плечами.

— Я могу вежливо общаться с людьми, которые мне не нравятся. Когда вырастаешь, не так уж сложно разделять зрелость и желание посмотреть, как человеческий кусок дерьма возвращается к истокам и плещется в луже навоза. Будь вежливой и позволь карме сделать свое дело. Она бывает той еще стервой.

Я согнула палец, подзывая его ближе.

— Я тоже.

Его борода разошлась в улыбке.

— Ты ведь хочешь, чтобы я так думал?

Поездка на пикапе обратно в большой дом на ранчо оказалась куда приятнее, чем дорога верхом к дому Кристиана.

Я сидела впереди, пока девочки хихикали на заднем сиденье. Я до сих пор не представляла, что делать с жильем. Тот домик был непригоден для жизни.

И уж точно я не собиралась устраивать затяжную ночевку в доме, где есть дети.

Может, Бекс выручит меня… снова… и пустит переночевать к себе с мужем.

С другой стороны, она беременна. Беременные меня отталкивали.

Пикап остановился, и девочки вылетели из салона.

— Эй. Вы куда собрались? Обратно в машину, — сказал Кристиан.

Я наблюдала, как Бри и Грейси снова забрались внутрь, хотя ужин ждал нас в доме.

Кристиан закрыл дверь, подождал, пока они усядутся, и снова открыл.

Они вылезли точно так же, как в первый раз, и тут же побежали внутрь. Я потянулась к ручке, но он опередил меня.

— Правило номер один. Едешь в моем пикапе — я открываю дверь.

Я приподняла бровь.

— Так вот в чем было дело?

Он кивнул.

— Однажды они начнут ходить на свидания. Значит, я должен показать им, как с ними должны обращаться. Не знаю, как тебя воспитывали, а меня учили открывать двери для женщин. Этого мои дочери и будут ждать.

Я выбралась наружу. Каблуки маноло утонули в земле.

— А я-то думала, ты из тех, кто ждет на крыльце с ружьем. Или просто запирает дочерей в комнатах до сорока.

Он усмехнулся, захлопывая дверь.

— Не искушай.

Я разгладила складки и пожалела, что не могу стереть пыльные разводы с моего любимого белого костюма. Он был с глубоким вырезом и смертельно опасный.

Я его обожала.

В этой одежде я провела почти восемнадцать часов и отчаянно хотела переодеться. Или хотя бы сменить белье.

От меня пахло аэропортами, лошадиным навозом и злостью.

Кристиан положил руку мне на спину, когда мы поднимались по ступеням, но я шагнула в сторону, перехватив его приподнятую бровь.

— В этих туфлях я марафон пробегу. Лестница — ерунда.

Он не стал спорить. Только посмотрел вперед.

— Этот придурок тебя здорово приложил, — пробормотал он себе в бороду.

Я никогда не любила бороды. Мне нравились четкие мужские линии. Но то, как Кристиан провел рукой по щеке, задело во мне что-то спящее.

Его борода была аккуратной, гладкой, подстриженной на сантиметр ниже линии челюсти. Ныряя в дом, он снял ковбойскую шляпу, и я увидела пучок темных волос, небрежно стянутых сзади.

Интересно, какой они длины?

Я перешла в режим наблюдателя, следуя за Кристианом по дому. Пахло чем-то густым, томленым, невероятно вкусным.

Смех девочек эхом поднимался к высокому потолку. Кристиан повесил шляпу на вешалку, аккуратно, чтобы не сбить остальные.

— Привет, — сказала Бекс из кресла в открытой гостиной. Она выглядела мучительно счастливой.

Я никогда не понимала этой истории с детьми. Зачем женщина добровольно соглашается на девять месяцев ада и восемнадцать лет родительской тюрьмы?

Я точно знала — дети не для меня. Ни младенцы, ни школьники, ни подростки, ни даже юные взрослые.

В целом я терпела людей от двадцати шести и старше.

— Ты устроилась? — спросила она, отправляя в рот ложку пюре, стоявшего на ее огромном животе.

Я откинула волосы за плечо и подняла подбородок.

— Не совсем.

— Кто следующий увидит Джексона, передайте, что мне нужно с ним поговорить, — спокойно сказал Кристиан.

Комната застыла.

У Бекс отвисла челюсть.

— Черт возьми.