— Давай так? — сказал Кристиан. — Если я пообещаю ни слова не говорить, ты поужинаешь со мной? — Он посмотрел на сервированную тарелку на столе. — Похоже, девочки очень старались… Это меньшее, что мы можем сделать, прежде чем я вернусь и поговорю с ними.

Сдавшись, я села и позволила ему задвинуть мой стул — я слишком хорошо знала, что спорить с ним на этот счет бесполезно.

Его молчание действовало на нервы, пока мы разрезали стейки.

Они были приготовлены идеально — средней прожарки, с безупречной решеткой от гриля. Я замерла, держа нож над серединой куска.

— Это… — я наклонила голову. — Это клеймо? — спросила я, поднимая на него взгляд.

Так и было. Круг посередине стейка с силуэтом длиннорогой коровы и инициалами ранчо.

Губы Кристиана дрогнули в улыбке, но он не издал ни звука.

— Ясно, — сказала я и наколола небольшой кусок, отправив его в рот. — Молчим.

Он опустил взгляд к тарелке и продолжил есть.

Я осилила лишь половину запеченного картофеля, прежде чем больше не смогла.

— Ладно. Давай поговорим, — выпалила я, уронив вилку на тарелку с лязгом.

Его борода слегка шевельнулась, и я поняла, что этот мерзавец улыбается под ней.

Кристиан медленно отложил нож и вилку и посмотрел мне прямо в глаза.

— Хочешь вина?

— Серьезно? Это все, что ты хотел спросить? Я и сама, черт возьми, могу налить себе вина.

Судя по всему, Кристиан принял это за согласие. Он потянулся к ведерку со льдом на краю стола и вытащил пробку из бутылки Salado Diamond Back. Я смотрела, как красный купаж плещется в хрустальный бокал, и думала, какого черта я вообще делаю со своей жизнью.

Я устала.

Кристиан поставил бутылку и придвинул бокал на мою сторону стола.

— Как прошла прогулка? — спросил он, и я замерла.

— Да, я в курсе, — добавил Кристиан и снова принялся есть.

— Нормально, — уклончиво ответила я, подвигая спаржу по тарелке. — Это помогает прочистить голову.

К моему удивлению, он кивнул и отпил вина. Рубиновые капли задержались на его усах.

— Помогает.

Я стиснула зубы, превращая стейк во рту в кашу. Почему он вдруг стал таким миролюбивым?

Ладно. Если он решил играть по-хорошему, я спрошу то, что действительно хочу знать. По крайней мере, мне не приходилось ходить вокруг него на цыпочках, как раньше с Триппом.

— Что ты собираешься сказать Бри и Грейси?

Кристиан вздохнул. Его теплые глаза в свете свечей казались мягким пламенем.

— Что я попытался.

Лед разлился по венам.

— Ты попытался.

— Именно.

— Ты не пытался, ковбой. Ты привязал меня к столбу и поставил ультиматум.

— К столбу забора.

— То же самое.

Кристиан взял бокал за ножку и покрутил вино.

— Я сделал все, что мог, Касс. Сделал ли я это правильно? Нет. Но именно это я им и скажу. Потому что они учатся, глядя на меня. Они должны знать, что я рискнул. Успех не гарантирован. Счастливый финал не гарантирован. Вечное счастье, блять, тоже не гарантировано — этому они научились давно. Единственное, чего я от них жду, чтобы они пытались жить. Потому что этого я жду от себя.

Его взгляд стал тяжелым и строгим.

— А чего ты ждешь от себя?

Я воткнула вилку в картофель.

— Совершенства.

Кристиан откинулся на спинку стула, слегка удивленный.

— И ты считаешь, что это исключает для тебя отношения, потому что ты не можешь делать их… идеальными?

Дело было не в этом. По крайней мере, не совсем. В отношениях я была в порядке. Честно говоря, я была чертовым святым в отношениях.

Я годами терпела Триппа и весь его бред.

Меня смущала другая сторона жизни Кристиана. И, если быть честной с самой собой, потому что я не любила быть плохой в чем-то.

Я никогда не была человеком, который любит детей. И что с того? Не всем это дано. Я же не сказочная злодейка, мечтающая заманить детей в пряничный домик и зажарить их живьем. Я просто не умела говорить с ними на равных.

Я была слишком прямолинейной.

Слишком резкой.

Во мне не было ни заботливости, ни материнской мягкости.

Кристиану нужна женщина, которая сможет занять эти разумные, практичные туфли. Мои шпильки в этот образ не вписывались.

Я сглотнула.

— Это исключает меня именно здесь.

— Потому что у меня есть дети.

— Да.

Кристиан сделал единственное, чего я никак не ожидала. Он рассмеялся.