Он был мягким везде, но при этом безусловно сильным. Его массивность была притягательной. Грубоватой, но безопасной. Меня тянуло к нему, как моль к свету на крыльце. Мне до боли хотелось узнать, каково это — быть в его объятиях. Почувствовать эту мощную смесь уюта и влечения.

Он смотрел на меня мягко, с поразительным теплом.

— Привет, — односложное слово прозвучало хрипло, но нежно.

— Привет, — выдохнула я.

Его крепкая фигура слегка качнулась, когда он пошевелился, придерживая полотенце одной тяжелой ладонью. Темные волосы тянулись от пупка вниз…

Я хотела, чтобы он уронил это полотенце.

Осознание обрушилось на меня, выбив воздух из легких.

Что, черт возьми, я творю?

— Насчет сегодняшнего…

— Все в порядке, — выпалила я.

Кристиан покачал головой и произнес самое сексуальное, что я когда-либо слышала:

— Это не в порядке. Я сказал, что буду, и не пришел. Так что прости.

Мне конец.

12

Кристиан

Кассандра посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, моргая. Она выглядела озадаченной.

Я и сам не знал почему.

Но то, как ее губы приоткрылись на мягком выдохе потрясения, заставило мой член проснуться и упереться в полотенце.

Я прикрыл его ладонью, стоя подтекающим после душа.

Я прочистил горло.

— Я знаю, что уже нерабочее время. Но если дашь мне минуту, я оденусь, и мы поговорим.

Кассандра пару секунд запиналась.

— Да. Поговорим. Хорошо.

Я спрятал смешок, пока добирался до своей комнаты. Мне нравилось видеть ее смущенной.

У Кассандры Паркер было множество сторон. Безупречный профессионал. Преданный пиарщик. Проницательная бизнес-леди.

Но она была куда больше, чем ее работа, и, возможно, именно тут я ошибся при нашем первом знакомстве.

Она была яростно защищающей. Она не выбирала бои — она влезала в каждый чертов.

Кассандра не отличалась гибкостью, но была готова штурмовать крепость, усесться на трон и заявить права.

Еи было все равно, что она выделяется. Она была собой, и я это уважал.

Черт — мне это нравилось.

Очень.

Не то чтобы я собирался что-то с этим делать.

С детьми она была колючей. Я понимал, что не все любят детей, но я не терпел необоснованного отношения к моим девочкам.

Мысли вернулись к допросу Кассандры во время поездки, когда она ехала со мной отвозить девочек в школу. Меня тогда задело, как она давила на Грейси, но саму Грейси это не смутило.

Более того, она вернулась из школы совсем другим ребенком.

Родительство — чертовски тяжелая штука. Бри и Грейси прошли через весь спектр боли и горя, когда мы потеряли Гретхен. Я хотел защитить их, насколько мог. Хотел уберечь от боли.

Но Кассандра… Ее небольшая речь не укрыла Грейси. Она ее вооружила.

Я натянул спортивные штаны и чистую футболку, захватил из холодильника пару бутылок пива и нашел Кассандру на крыльце.

Она тоже переоделась — кремовые лосины для йоги и свободный свитер в тон, сползавший с плеча.

Выглядывала кожа теплая, цвета слоновой кости, гладкая, как шелк.

Боже, мне хотелось провести по ней руками.

Я приподнял бутылки, предлагая одну.

— Прости, ничего получше нет. Я пью дешевое.

Ее улыбка была соблазнительной и опасной, когда она взяла бутылку.

— Тогда отлично. Я обычно не пью пиво и разницы не почувствую.

Она устроилась на одной стороне садовых качелей, поджав ноги, так что я занял другую.

— Все сегодня уладилось? — спросила она.

— Ага, — буркнул я. — Стаду не давались переходы, понадобилась еще одна пара рук.

Кассандра негромко промычала, обхватив губами горлышко бутылки и отпив.

— Мягкое давление, верно?

— Именно.

Я упер одну ногу в крыльцо, слегка раскачивая нас, пока стрекотали сверчки.

— Готова показать, что у тебя там? — спросил я, постучав донышком бутылки по манильской папке у нее на коленях.

Свежий маникюр скользнул между страницами, раскрывая разбивку бюджета. Она перебирала листы, пока не нашла нужный.

Выражение лица сменилось с мягкого на расчетливое в одно мгновение.

— Когда Бекс связала меня с твоим отцом, он озвучил цель — создать дополнительные источники дохода, используя имеющиеся ресурсы. Он немного рассказал о последних годах. Засуха, вспышка болезни в стаде, провальная экономика — он хотел выйти за пределы одного только скотоводства как страховку на будущее.

В животе осело чувство вины, тяжелое, как наковальня.

Я делал все возможное, чтобы удержать ранчо на плаву. Я знал, что отец прав, но это не делало ситуацию менее паршивой.

Сколько бы я ни пытался предотвратить плохое — сколько бы ни защищал семью, — пыльные бури все равно случались.

— Моя задача — предложить идеи, которые не затронут повседневную работу ранчо.

Я прикрыл дискомфорт смешком, отхлебнув пива и закинув руку на спинку качелей.

— Просто выкладывай, Касс.