Я никогда не визжала от восторга из-за работы. Быть пиарщиком Лилиан Монро — все равно что тренировать по шахматам Годзиллу. Я стояла в стороне и шептала, как ходить, пока она топтала доску и наводила ужас на мирных жителей.

Девяносто процентов — сплошное раздражение, зато девять процентов, которые заканчивались успехом, приносили чистую эйфорию.

А потом был тот один процент, который все рушил.

Я и не понимала, как сильно скучала по бизнес-консалтингу. Он зажигал ту часть мозга, которой хотелось большего, чем тушение пожаров, колкие ответы и официальные заявления в сети.

Не то чтобы мне это не нравилось. Моему сарказму и язвительности там находилось отличное применение. Но мне было по душе стратегическое мышление, дальняя перспектива, долгие проекты.

Мне нравилось быть архитектором, а не пожарным.

Радио в держателе на столе Кристиана пискнуло.

— Касс.

Я должна на это отвечать? Голос был Кристиана, но на ранчо у всех был доступ ко всем каналам, поэтому разговоры оставались короткими и строго по делу.

На второй день он быстро объяснил мне систему связи, но пользоваться ею мне еще не приходилось.

— Касс. Ты все еще в офисе?

Я фыркнула и поднялась со стула, когда сквозь помехи сообщение прозвучало снова.

Что я вообще должна сказать? «Алло»? «Кассандра Паркер на связи»? «Да, я тут, жду тебя»?

Я нажала кнопку и решила ответить так, как он всегда отвечал сам.

— Говори.

— Извини, что не вернулся к четырем. Застрял на северо-востоке, разбираемся с проблемой вместе с Си-Джеем.

Что-то внутри дернулось. Я чуть было не спросила, все ли с ним в порядке.

Потом я подумала о девочках. Их рано отпустили из школы. Они все еще дома одни? Им вообще можно так долго быть без взрослых?

В голове всплыло первое правило пиара: не подбрасывай дров тем, у кого в руках спички.

Рабочие ранчо и так меня не любили. Зачем им видеть, что мне не все равно?

— Мы можем перенести встречу, — отрезала я, оставаясь расплывчато-вежливой и профессиональной для всех, кто слушал линию.

— Я буду дома сегодня вечером, — сказал он.

Девочки…

Но прежде чем я успела заговорить, его голос снова раздался в эфире.

— Мама забрала девочек к себе, так что ужин сегодня на тебе. Тебя это устраивает?

В этот момент в дверь протиснулась Микки — рогатая угроза на ногах, и ввалилась в офис.

— Только если мне разрешат приготовить корову, которая сейчас оккупировала мой стол.

Из разных раций разом посыпался хор голосов:

— Проваливай, Микки.

Она медленно сдала назад, утащила свою задницу и исчезла снаружи.

Повисла пауза. Я должна была что-то сказать? Как ни странно, при всей привычке к публичности я терпеть не могла быть в центре внимания. Мне было комфортнее оставаться в тени. Разговор с Кристианом должен был быть чисто деловым, но ощущался совсем иначе.

Когда его голос снова прорвался сквозь помехи, он звучал мягче.

— Увидимся вечером, Касс.

Я собрала вещи и без особой цели слонялась по дому Кристиана, разогревая в микроволновке контейнер с остатками еды из холодильника.

Я только вышла из душа, как открылась входная дверь. Дом наполнился голосами Бри и Грейси. К ним присоединилась собака, подняв шум до оглушительного уровня.

Я слушала все это из тишины простой гостевой комнаты. Низкий тембр голоса Кристиана усмирял хаос.

Приглушенные голоса сливались в шум, пока они еще немного болтались, прежде чем он отправил их спать и раздал поцелуи на ночь.

Щелкнула и заперлась дверь ванной, зашипел душ.

Так и не сумев сосредоточиться на нескольких главах детектива, стащенного с книжной полки Кристиана, я рискнула и на цыпочках вышла из спальни, направляясь к крыльцу.

Мне не хватало удобств большой городской жизни, но, возможно, Бекс была права, когда говорила о передышке от всего этого.

Раньше я боялась замедляться. Стоило сбавить ход и пришлось бы столкнуться с тем, от чего я бегу.

В тишине и покое я не могла заглушить интуицию суетой.

Вынужденный отъезд из любимого города и жесткий запрет на социальные сети заставили меня остаться наедине с собой.

Я это ненавидела.

Тихо закрыв за собой дверь гостевой комнаты, я свернула за угол ровно в тот момент, когда открылась дверь ванной.

Кристиан вышел, обернув полотенце низко на бедрах и заправив его под живот. Пар окутывал его, капли воды цеплялись за руки и грудь.

Сердце глухо ударилось о ребра, когда я увидела этого мужчину-медведя перед собой.

Влажные пряди волос свисали длинными лентами. Борода после душа поблескивала, словно усыпанная бриллиантами. Обычно меня не тянуло к волосатой груди. По крайней мере, мне так казалось. Трипп всегда делал эпиляцию.

Но Кристиан…