— Так и есть. — Я достал термос из шкафа и налил туда остатки кофе. — После того как отвезем девчонок в школу.

Невозмутимое лицо Кассандры не дрогнуло ни на секунду, пока мы грузились в пикап и ехали в город.

Рот у Грейси работал быстрее двигателя: она без остановки посвящала Кассандру в школьные новости.

Кассандра отвечала короткими, почти равнодушными репликами, пока что-то не зацепило ее внимание.

— Что ты сказала? — переспросила Кассандра.

Грейси смотрела в окно.

— Что? Про день пижам, когда мы строим форт в классе и целый день читаем книги?

Я сжал руль так, что побелели костяшки, когда Кассандра покачала головой, отмахиваясь от восторга Грейси.

Мы с ней еще поговорим. Очень прямо. Когда рядом не будет маленьких ушей.

— Нет. Про другое. Про урок естествознания, — сказала Кассандра.

— А. — Радость Грейси угасла. — Когда я сказала, что учительница посадила меня за одну парту с Диланом, хотя я его не люблю.

— Грейси, — одернул я. — Подбирай слова.

— А чем тебе не нравится этот хулиган? — надавила Кассандра, перегибаясь через центральную консоль, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Родители не называют детей хулиганами, — прошипел я.

Кассандра скосила на меня глаза.

— Я не родитель. Могу говорить что хочу. Иногда хулигана надо называть хулиганом.

Грейси фыркнула.

— Он меня дергает на уроках. Я люблю естествознание, а он его ненавидит. Он все время дурачится и меня отвлекает.

— Учительница специально посадила вас вместе?

Я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы увидеть реакцию Грейси на допрос Кассандры, но ее это явно не смущало.

— Да. Она говорит, что моя задача — помочь ему сосредоточиться. И раз я хорошо знаю предмет, я должна ему помогать.

— Вот уж хрена с два.

— Мисс Паркер, — сказал я, хлопнув ладонью по рулю, чтобы привлечь ее внимание. — При моих девочках не ругаются.

— Ты сам при нас постоянно ругаешься, пап, — возразила Бри.

Просто великолепно.

Кассандра фыркнула.

— Не думаю, что я порчу ребенка, произнося слово на «х», если она с детства видит, как коровы это делают.

— Иногда, — беззаботно сказала Грейси. — Но иногда коров искусственно сжигают.

— Осеменяют, — поправил я.

— Будто это я их порчу, — пробормотала Кассандра, снова собираясь. — Говорить об осеменении скота — совершенно нормально.

Краем глаза я заметил, как Кассандра самодовольно улыбнулась и тихо выдохнула.

— Слушай меня внимательно, — начала она. — Ты отвечаешь только за себя. Если тебе не платят как учителю или няне, тот хулиган, Дилан, не твоя забота. Мне все равно, бегает ли он по классу кругами с горящей одеждой. Это не твоя проблема. Хочет мешать — пусть мешает. Устроит бардак — пусть сидит в нем. Учить его — задача учителя. Не твоя. Ты смотри на доску. Надень шоры и не обращай внимания.

Я… не мог с этим спорить.

Кассандра ткнула ухоженным ногтем в сторону Грейси.

— Тебе за это платят?

— Нет, мэм, — ответила Грейси с такой уверенностью, какой я от нее никогда не слышал.

— Этот мальчик — твоя ответственность?

— Нет, мэм!

— И если он решит быть проблемой, что ты сделаешь? — резко спросила Кассандра.

Но это был не вопрос из раздражения. Это был тренер. Сержант-инструктор.

Грейси расплылась в улыбке.

— Пусть бегает и горит.

Кассандра моргнула, ошеломленная, затем откинулась на спинку сиденья.

— Эта семья такая странная.

10

Кристиан

— Хорошего дня, — сказал я, когда девочки выбрались из пикапа на тротуар.

Учителя и родители уставились, заметив женщину на переднем сиденье.

Слухи о моей личной жизни время от времени всплывали, но я держался особняком. Так меньше топлива для пожара провинциальных пересудов.

— Люблю тебя, папочка, — сказала Бри.

— И я тебя люблю, красавица.

— Я тоже тебя люблю, папочка, — пропела Грейси, закидывая рюкзак на плечо.

— И я тебя люблю, моя хорошая.

Я не успел добавить ни слова, как Грейси просияла, глядя на Кассандру.

— Пока, мисс Касс. Пусть день будет таким же красивым, как вы!

И, смеясь вместе с сестрой, она поскакала по тротуару.

Дежурная закрыла двери, и я выехал из очереди, направляясь в город. Кассандра молчала, но уголок ее губ дрогнул.

Когда колеса покинули территорию школы, она сломалась.

— Дай угадаю. Сейчас мне устроят выволочку.

Я уловил запах дорогих духов и задумался, выбрала ли она их сама или это подарок ее мудака-жениха.

— Давай, — сказала она, закрывая глаза и откидываясь на подголовник. — Выкладывай.

— С чего ты взяла, что я буду тебя отчитывать? — спросил я, меняя хват и кладя запястье на верх руля.

Она коснулась пальцем губ.

— С чего начать? За то, что порчу твоих детей. За то, что говорю с ней как со взрослой. За…

— За то, что научила мою дочь отстаивать себя? — перебил я.