— Не критикуй, пока не попробуешь, — сказала я и зачерпнула полную ложку.

Кристиан исчез без слова.

Что у мужчин за привычка уходить вот так, внезапно?

Еще один тихий уход и я бы сорвалась.

В доме звякали приборы, а я смотрела, как мятное мороженое тает в теплом коричневом виски. Это дно?

Я зачерпнула побольше и дала жжению алкоголя утонуть в сладости мяты.

— Давай обменяемся.

Я подняла голову. Кристиан стоял передо мной с миской чили. Сверху лежал кусок кукурузного хлеба, истекающего маслом.

— Ты пропустила ужин, — сказал он и забрал у меня мороженое, поставив миску с чили, еще теплую.

— Я работала, — соврала я.

Кристиан попробовал мое мороженое и скривился.

— Это отвратительно.

— К этому привыкают, — без особого пыла ответила я, ковыряя чили.

Крыльцо тихо скрипело, пока Кристиан размеренно качался.

Я наблюдала краем глаза. Он сидел расслабленно: колени широко, сапоги ровно, спина откинута. Волосы были в пучке, но за день он растрепался. Пряди спадали на плечи.

Рядом с таким спокойствием было не по себе.

Трипп всегда куда-то мчался. И я вместе с ним.

— Разве тебе не пора спать? — спросила я и откусила немного. Масляная сладость хлеба, тепло зиры и кислинка томатов сошлись идеально.

— Я не ложусь, пока все в доме не устроены.

— Тебе не нужно меня ждать. Я сама могу лечь и утром добраться до твоего офиса.

Кристиан наклонил голову.

— Я сказал не «спят». Я сказал «устроены».

— И ты считаешь, что я не устроена? — спросила я и отправила в рот еще ложку. Я и не заметила, как проголодалась.

— А ты?

Если это и было тем самым «мягким давлением», о котором он говорил, то оно работало.

— Я наконец поговорила с Триппом, — призналась я.

В его груди заворчало недовольство.

— И как поживает самый претенциозный засранец на свете?

Я стиснула зубы.

— Наслаждается Испанией с моим кли… с моим бывшим клиентом.

Он приподнял палец и указал на кольцо.

— Когда большой день?

Аппетит пропал.

— Понятия не имею, — сказала я и опустила миску на колени.

— Наелась? — спросил он, забирая мороженое и чили.

— Да.

Кристиан унес миски и вернулся с парой носков и ковбойских сапог.

— Какой размер?

— Семь.

— Эти — шестерка. Надевай.

— Простите?

— Надевай сапоги. Поедем кататься.

Я рассмотрела потертое кожаное голенище.

— Скажи, что ты не предлагаешь мне надеть обувь твоей покойной жены. Это странно.

Я ожидала обиды, но Кристиан улыбнулся.

— Они Бекс. Она купила их, но оказались малы, и отдала Бри на вырост.

С любопытством я взяла носки и сняла каблуки. На коже вспухли злые красные мозоли.

— Касс… — укорил он, опускаясь передо мной на колени. — Ты сказала, что справишься в этих туфлях, — он кивнул на каблуки.

— Справлюсь.

Его мозолистые пальцы осторожно поддержали ступню, пока он смотрел.

— Ноги говорят обратное.

— Я в порядке. Пастбища, грязь и гравий — не тротуары и офисы. Я справлюсь.

— Завтра я отвезу тебя в город. Купишь сапоги, а я заодно возьму припасы.

Я не собиралась спорить. Мне хотелось вернуться к цивилизации — пусть даже в варианте маленького американского городка.

Хлопковый носок тер мозоли, и я шипя натянула его.

Кристиан поднял взгляд, в глазах мелькнула тревога.

— Ты в порядке?

Эта боль была даже кстати. Она не давала разреветься из-за миллиона других проблем.

Я могла злиться на пару мозолей, если это отвлекало от Триппа.

Кристиан терпеливо ждал, пока я втискивала ноги в сапоги. Брюки и пиджак никак не тянули на «ковбойский шик», но было темно, и ранчо спало.

Я пошла за Кристианом к конюшням и подождала, пока он оседлает Либби.

Тело было рядом с ним, а мысли — за тысячу километров.

— Готова?

И тут до меня дошло, что он снова ждет, что я полезу на эту тварь.

— Если подумать, я лучше пойду спать, — сказала я, поворачивая к выходу из сарая.

Кристиан перехватил меня за руку.

— Давай, принцесса, — он мягко подтолкнул меня к огромной гнедой лошади. — Наверх.

— Кристиан, я…

— Левую ногу в стремя. Я помогу, если нужно.

— Я правда не…

Оказалось, его «помощь» — это не столько поддержка, сколько подъем. Сапог едва коснулся стремени, как моя задница уже оказалась на передней части двухместного седла. Либби переступила ногами, привыкая к весу, и я перепугалась до смерти.

Я взвизгнула, вцепляясь во все подряд, лишь бы не свалиться насмерть.

И тут Кристиан уже поднимался следом, перекидывал ногу и усаживался за мной.

— Спокойно. Орать не обязательно.

— Тебе легко говорить! Я чуть не свалилась!

— Ты не чуть не свалилась, — безмятежно сказал он. — Я тебя не уроню.

Поля шляпы задели затылок, когда он наклонился вперед.

— Я буду тебя трогать. Ты не против?