Я начинала карьеру в Carrington Group с самого низа — в стратегическом консалтинге по развитию бизнеса, — прежде чем получить работу мечты в пиаре.

Быть пиарщиком было моей мечтой. По крайней мере, я так думала.

Я хотела частные самолеты, рестораны с мишленовскими звездами, вспышки камер и выкрики имен и при этом дергать все ниточки самой.

Я хотела быть волшебником за занавесом.

Но одна пустоголовая звездочка решила сорвать занавес, задушить меня им, поджечь ткань и сбросить меня с обрыва.

А теперь я оказалась в ковбойском аду.

По лестнице прогрохотали тяжелые шаги, и появился Кристиан. Он подхватил стопку постельного белья, принесенного из дома матери, и скрылся в гостевой комнате.

— Вопрос, — сказала я, задержавшись в дверном проеме и наблюдая, как он застилает двуспальную кровать.

Кристиан поднял голову, и на миг его темно-карие глаза впились в мои, прежде чем он снова занялся делом.

— Какой?

— Где женщина с фотографий?

— В каком смысле?

— Она сейчас зайдет и перережет мне горло за то, что я сплю в твоем доме?

Он не рассмеялся, но и злости на лице не было.

— Она умерла, когда девочки были маленькими, — спокойно сказал он, заправляя подушку в свежую наволочку.

В его тоне не было просьбы о сочувствии. Он просто констатировал факт, и я ответила тем же.

— Тогда мне жаль это слышать.

Он развернул большое стеганое одеяло и аккуратно накрыл застеленную кровать. Все это выглядело так… по-домашнему.

— В конце коридора есть полноценная ванная. Она рядом с моей комнатой. Если что-то понадобится — зови. У девочек санузел наверху, так что мешать они тебе не будут. В кухне бери все, что найдешь.

Я прислонилась к косяку, пока он перетаскивал мои чемоданы из гостиной.

Быстро осмотревшись, проверяя, не осталось ли чего сделать, он вытер руки о джинсы и остановился в дверях.

Нам двоим там было тесно.

Живот Кристиана задел мой, когда он пристально посмотрел сверху вниз. Между бровями пролегла складка. В груди у него глухо завибрировало раздраженное рычание.

— И что мне с тобой делать?

Его хрипловатый тембр пустил дрожь по моей спине. Дыхание, скользнувшее из-под бороды, было пьянящим.

Кристиан Гриффит был не в моем вкусе. К тому же я была занята.

Вроде как.

Но телу было плевать на логику. Кожа покалывала, словно я дотронулась до оголенного провода.

Он выглядел надежным. Его руки — утешительными. И после такого дня мне стоило огромных усилий не потянуться к ним за поддержкой.

Я приподняла подбородок.

— Я здесь, чтобы работать.

— Да, — сказал он, бросив на меня еще один горячий взгляд, выходя из дверного проема и направляясь на кухню. — Вот этого я и боюсь.

Я проснулась от детских голосов. Это было ужасно.

Их пронзительные утренние вопли — «Я не могу найти второй ботинок!» и «Я не хочу на завтрак блинчики!» — мгновенно вызвали головную боль.

Нужен кофеин.

Я перевернулась и зарылась головой в подушку, пытаясь заглушить какофонию предподросткового щебета.

На улице еще даже не рассвело.

Подушка и постель были чистыми, но пахли затхлостью, будто слишком долго пролежали в шкафу.

Я потянулась, сгибая и разгибая пальцы ног под тяжелым стеганым одеялом.

Кристиан пробыл здесь всего пару минут, когда заправлял кровать вчера, но его одеколон остался и пах восхитительно.

Это был вообще одеколон или просто он сам?

Я вдохнула этот мужской запах, позволив ему окутать меня, как объятие, и снова провалилась в сон.

— Подъем, — низкий бас Кристиана вплыл в комнату вместе со скрипом двери.

Вежливо — к черту его.

Нет. Если подумать, без всякой вежливости.

К черту его.

Я приподняла край подушки и злобно уставилась на часы.

— Я доступна с девяти до пяти. Во все остальное время присылай письмо, на которое я отвечу в следующий рабочий день.

Смех Кристиана был темным.

— Здесь так не работает, принцесса.

Звук керамики о дерево привлек мое внимание. Я осторожно выглянула сонными глазами и увидела кружку кофе, оставленную на тумбочке.

— Миленькая пижама, — бросил он, отворачиваясь от двери.

Сквозняк коснулся моего обнаженного плеча, там, где бретелька атласной майки целовала кожу.

Но на этом сквозняк не остановился.

Черт.

Я дернула одеяло вверх, прикрывая сторону груди, вывалившуюся из выреза.

— Я выезжаю через десять минут, — крикнул он через весь дом.

— Мой рабочий день начинается в девять, — напомнила я.

Кристиан резко свистнул.

— Сэди. Неси их.

Цок-цок собачьих лап по паркету раздался мгновенно. Сэди, эта невыносимая австралийская вертлявая задница, взлетела по лестнице. Глухие удары разносились по всему второму этажу, пока она носилась из комнаты в комнату, как меховой торнадо.