— Знаешь, — я положила голову ему на плечо, чувствуя, как ночной воздух обтекает нас, — мне нравится, когда ты меня возишь.

Рэй тихо рассмеялся и поцеловал меня в макушку.

— Мне тоже.

27

Рэй

Брук храпела.

Пришлось признать — это было мило. Она свернулась на диване клубком, как кошка, положив голову мне на колени. Фильм, который мы смотрели, шел без звука. Я убавил громкость, как только ее веки опустились.

День выдался длинным для нас обоих. Почти все утро и половину дня мы провели в городе, разрываясь между встречами.

Брук пошла со мной на физиотерапию. Потом мы пообедали, а затем разошлись — я отправился на первый сеанс психотерапии.

Мне это не понравилось.

Но я не хотел рушить надежды Брук. Она так верила, что это поможет. Что это меня «починит».

Я решил попробовать, но ее оптимизма во мне не было.

Пока я сидел в кабинете с чересчур холодным кондиционером, Брук купила продукты, забрала лекарства и устроилась в кофейне с их вайфаем. Она изучала варианты учебы в местном колледже.

Я знал, что ей со мной до чертиков скучно. Чувствовал вину за то, что она тратит время, торчит у меня дома и ждет, когда я в чем-то нуждаюсь.

Иногда я просил ее помочь просто потому, что понимал — ей скучно.

Ее храп вернул меня к реальности. Я провел пальцами по ее волосам, убирая пряди с лица. Черты мягкие, почти ангельские. Веснушки рассыпались по носу и щекам от солнца.

Вернувшись на ранчо, мы рухнули на диван с остатками еды из холодильника и с тех пор не шевелились.

Брук пошевелилась и уткнулась мне в бедро.

— Фильм уже закончился? — сонно пробормотала она.

— Если хочешь, — я погладил ее по спине. — Пора спать?

Она кивнула, но не поднялась.

Мне хотелось взять ее на руки и отнести в спальню. Уложить, раздеть, прижать к себе и держать всю ночь.

Но я не мог.

После приема у психиатра я чувствовал себя более оголенным и разбитым, чем после физиотерапии. Может, это тот самый этап «разобрать, прежде чем собрать заново», но я ненавидел каждую минуту.

Кристиан написал, спросил, как прошло, пообещал, что станет легче. Я в этом не был уверен.

Мне понадобилось восемь секунд, чтобы выиграть чемпионат, и одна — чтобы потерять все остальное.

Чтобы переломить ситуацию, нужно нечто большее, чем то, что у меня осталось.

Брук снова тихо захрапела. Даже солнцу нужно заходить и отдыхать.

Она была причиной, по которой я продолжал стараться. Ее надежда и вера придавали мне сил.

— Пойдем, — тихо сказал я. — В кровати ты выспишься лучше.

Мы бродили по темному дому, как зомби. Я проверил, заперты ли двери, пока Брук чистила зубы и умывалась.

— Рэй? — тихо позвала она, стоя у двери моей спальни.

Я нахмурился — в ее голосе слышалась тревога.

— Что случилось?

— Я хотела спросить… можно я сегодня посплю с тобой?

Мы спали вместе в мотеле и пару раз засыпали рядом дома — чаще случайно. Но намеренно в одну постель еще не ложились.

Брук держала дистанцию. Наверное, боялась просить близости. И в этом была моя вина.

Я подъехал ближе и провел ладонью по ее бедру.

— Всегда, малышка. Я хочу, чтобы ты была рядом.

— Точно? — она чертила розовым ногтем по полу и покачивала ступней.

— Точно.

Она улыбнулась — сонно и мягко.

Я дочистил зубы, выключил свет и перебрался в кровать рядом с ней. Брук заняла левую сторону, оставив правую мне.

— Откуда ты знаешь, на какой стороне я сплю? — я поцеловал ее в макушку.

— Там лежит твоя зарядка, — она зевнула.

Я усмехнулся.

— Наблюдательная.

Мне не пришлось просить ее придвинуться. Как только я устроился под одеялом, Брук прижалась ко мне. Через несколько секунд она уже спала.

Я завидовал ее спокойствию. Не помню, когда в последний раз спал так же крепко. Если меня не будили фантомные боли или дискомфорт, то просыпался я от душевной муки.

Брук — нет. Она была устойчивой, как рассвет.

Руки ныли после физиотерапии. Кэлли дала мне передышку от крупных движений и заставила держать чертов карандаш так долго, что казалось — вечность.

Наверное, дело в тепле ее тела, прижатого к моей груди, но мысли успокоились быстрее обычного.

— Рэй.

Я пошевелился, выныривая из самого крепкого сна за долгое время.

— Что такое, малышка? — пробормотал я в ее волосы.

— Мне кажется, в доме кто-то есть, — прошептала она.

Я распахнул глаза и замер. Ее тело напряглось у меня под рукой.

В доме стояла тишина. Может, какое-нибудь животное выбралось наружу и шумело во дворе. Такое случалось нередко.

Глухой удар из гостиной заставил нас обоих дернуться.

В лунном свете глаза Брук распахнулись.

Черт. И что я, по-твоему, должен делать? Полиция сюда добирается черт знает сколько. Я ни черта не могу. Даже если полезу в коляску — шум поднимется на весь дом.