Я развернул коляску и выехал из комнаты на кухню.

Бри, моя старшая племянница, стояла посреди кухни, сцепив руки за спиной.

Я замер.

На днях она полностью меня игнорировала. Я ее не винил. Но увидеть ее здесь я точно не ожидал.

Бри выросла. Исчезла малышка, которая засыпала только на руках. Передо мной стояла юная девушка — точная копия матери. Гены Кристиана почти не проявились. Будто передо мной стояла юная Гретхен, его покойная жена.

— Ты сказал заходить, вот я и зашла, — произнесла Бри.

От прежней беззаботной девчонки ничего не осталось. Челюсть сжата, в глазах злость.

Я помнил это чувство. Будто весь мир виноват. Но я давно так не чувствовал. Я всегда буду злиться из-за происшествия и не собираюсь за это извиняться.

Но злость на весь мир постепенно ушла, когда Брук появилась у меня на пороге с разбитыми коленками и своей широкой улыбкой.

Только я чувствовал: злость Бри направлена не на мир. А на меня.

И я ее заслужил.

— Я рад, что ты пришла, — сказал я.

Ее взгляд метнулся в сторону.

— Папа сказал, что я могу с тобой поговорить.

— Хорошо, — ответил я, подъезжая к холодильнику. — О чем хочешь поговорить?

Я открыл морозилку и достал коробку фруктового льда.

Бри нахмурилась.

— Зачем тебе это?

— Попросил Брук купить. Надеялся, что ты придешь, и хотел быть готов.

Я достал два трехцветных эскимо и протянул ей.

— Снимешь упаковку? Сейчас мне это сложнее, чем раньше.

Бри молча разорвала пластик.

— О чем поговорим, мелкая? — спросил я, когда мы выехали на террасу.

Она закрыла раздвижную дверь.

— Не знаю. Давно тебя не видела, — пробормотала она.

Глаза смягчились, когда она села напротив и посмотрела на быстро тающее эскимо.

Я откусил кусок, пока оно не превратилось в кашу.

— Только не говори, что ты их больше не любишь. Для эскимо ты еще не старая.

Бри поймала каплю сиропа большим пальцем и вытерла о шорты.

— Когда мама умерла, ты всегда давал мне эскимо, если мне было грустно.

— Да. Твой отец до сих пор не знает, сколько сахара я скормил вам, двум чертятам. Так что пусть это останется между нами.

В ее глазах стояли слезы.

— Когда я увидела тебя на земле на арене, я хотела только эскимо. А тебя рядом не было.

— Бри…

Слезы потекли по щекам. И передо мной уже не пятнадцатилетняя девушка, которая учится водить и, по слухам, встречается с парнем. Передо мной снова трехлетняя девочка, которой я тайком давал эскимо, когда она плакала по маме, которая не вернется.

Когда после смерти Гретхен жизнь более-менее наладилась, Нейт вернулся из командировки, а я уехал. Я уговорил его держать дома эскимо, чтобы девочки знали — я о них думаю.

— Почему ты не позволил нам тебя видеть? — всхлипнула она. — Я… я видела, как это случилось. Папа не пускал нас в больницу, пока ты не очнулся. А потом, когда ты пришел в себя…

— Прости.

— Этого мало! — крикнула она и швырнула эскимо на доски террасы.

Оно разлетелось и тут же начало таять под летним солнцем.

— Ты обещал быть рядом, когда мы будем в тебе нуждаться. Говорил, что мы всегда можем с тобой поговорить. Даже когда ты в разъездах. А ты солгал.

Сожаление и боль жгли изнутри. Будто я снова лежу в больничной палате и не могу пошевелиться.

— Я не хотел, чтобы вы видели меня таким.

— Не знаю, зачем я вообще пришла, — пробормотала она, направляясь к двери.

— Бри, стой.

Я никогда не повышал голос на дочерей Кристиана, но мне нужно было, чтобы она услышала.

Она замерла, сжав кулаки.

— Я так и не рассказала тебе про Касс по-настоящему. А когда ты вернулся на ранчо, я хотела, чтобы ты поговорил с ней и с папой. Есть парень из класса старше, он хочет пригласить меня на свидание, а папа не разрешает, потому что он водит, а я нет. Я хотела смотреть с тобой фильмы, как раньше. Раскрашивать твои татуировки. И я знаю, это звучит глупо, ведь через пару лет я стану взрослой, но…

— Это не глупо, — резко сказал я. — Я тоже скучал по всему этому.

— Тогда почему ты не позволил нам приходить?

— Потому что я был идиотом. Потому что я трус. Потому что вы с Грейси всегда были для меня важнее всего. И это правда.

Я швырнул свое эскимо рядом с ее.

— Вы всегда были важнее вашего отца. Важнее Нейта, Си-Джея. Ранчо. Всего. Я вернулся только ради вас. Потому что по какой-то дурацкой логике решил, что лучше совсем не быть рядом, чем быть таким, какой я есть.

Ее губа дрогнула.

— Было больно.

— Знаю. И я не могу все исправить одним словом. Но я буду стараться.

Бри скрестила руки.

— Папа отправил нас к психологу, когда мы потеряли маму.

— Знаю. У тебя хороший отец.

— Значит, если ты думаешь, что потерял себя, тебе тоже нужно к психологу, — сказала она.

И на этот раз она звучала не как уменьшенная копия матери. Она звучала как Кассандра.