— Можешь подогнать пикап под то дерево? — я указал на большое у пруда, которое нравилось Брук. — Хочу повесить качели из шины.

Кристиан приподнял бровь, но сел обратно в машину и аккуратно развернулся на участке, пока кузов не оказался под толстой веткой, тянущейся к воде.

Пока он обходил пикап к заднему борту, я зафиксировал коляску, наклонился и поднял шину.

— Давай я, — сказал Кристиан.

— Не надо, — процедил я, закидывая шину над головой и в кузов его пикапа.

Шина с глухим стуком упала в кузов. Длинная веревка свисала через борт и змеей лежала на земле. Я поднял ее с травы и забросил к шине.

— Черт, — протянул Кристиан, перебирая веревку в поисках конца, который нужно было перекинуть через ветку. — Впечатляет.

Я ничего не ответил. А что тут скажешь?

— И зачем тебе качели во дворе? — спросил он, подбрасывая веревку вверх. Она не долетела и шлепнулась о металл кузова.

Я смотрел, как он поднимает ее для новой попытки.

— Подумал, девочки смогут кататься, если захотят.

Это была половина правды.

Ладно. Четверть.

Кристиан замер.

— Серьезно?

Я пожал плечами.

— Бри, наверное, уже великовата.

Он нахмурился.

— Нет. Ей понравится. Попробую уговорить ее заехать и посмотреть.

— В каком смысле?

Он снова бросил веревку — и снова промахнулся.

— Ей больно, приятель. Я не дал им видеть тебя в реанимации. Они уже потеряли маму, и я не знал, как на них подействует вид тебя с трубкой в горле. Когда ты очнулся, они хотели прийти, но ты запретил, — он вздохнул, поднимая веревку. — Ты вернулся на ранчо и год не пускал их к себе в главный дом. Потом построил этот дом и все равно не пускал. А потом просто заявился на семейный ужин без предупреждения. Им больно. Им кажется, что ты их больше не любишь. Им нужно время это переварить.

Я провел ладонями по лицу.

— Это… это не так.

— Ты это знаешь. И я знаю, — он посмотрел на меня жестко. — А они не знают. Сколько бы я ни говорил, что тебе просто нужно время.

Я тяжело вздохнул.

— Я постараюсь.

Он снова бросил веревку. На третий раз она перелетела через ветку и скользнула вниз.

Я схватил конец и потянул, пока шина не оторвалась от земли.

— Держи так, — сказал я, выставив нужную высоту.

Кристиан придержал шину, снимая нагрузку, пока я завязывал узел. Когда все было закреплено, он отпустил.

— Прокатишься? Надо проверить. Не хочу, чтобы девочки грохнулись.

Он пожал плечами, поставил ковбойский сапог в центр шины и запрыгнул. Ветка скрипнула, но качели выдержали.

— Нормально, — сказал он, покачавшись пару секунд и спрыгнув.

— Как стройка гостиницы? — спросил я, пока он захлопывал борт.

Кристиан оперся о пикап и снял шляпу, проводя рукой по волосам.

— Нормально. Прораб сказал, в четверг ночью пропали инструменты. Кассандра просматривает записи с камер у ворот.

В четверг? Почему я слышу об этом впервые?

— Почему мне никто не сказал?

Он пожал плечами.

— Не хотели тебя дергать. Ты не работаешь на ранчо. Не твоя забота.

— Я здесь живу. Вы не подумали, что мне стоит знать, если кто-то у нас что-то утащил?

Кристиан поднял ладони.

— Мы не уверены, что это кража. Прораб проверяет бригаду — вдруг кто-то унес домой то, что не должен был. Раньше было проще понять, кто здесь чужой. Если не Гриффит и не кто-то из ребят Си-Джея — значит, тревожный звоночек. — Он вздохнул. — А теперь сюда каждый день приезжает куча народу. Строители. Инспекторы. Инвесторы. Энергетическая компания, что арендует землю под вышку и солнечные панели на крышах амбаров. Кассандра запускает конную программу — это еще поток людей. Кто-то будет приезжать кататься, кто-то ставить лошадей на постой.

— У Си-Джея будет приступ.

Кристиан усмехнулся.

— Это точно.

Мы все ревниво относились к ранчо. Но Си-Джей — особенно. Я был уверен, что он никогда отсюда не уедет, если сможет. Наверняка уже выбрал себе клочок земли под будущую могилу.

— Поднимешься на ужин? — спросил Кристиан. — Касс готовит.

Честно говоря, я почти согласился.

— Нет. Брук сегодня возвращается. Не знаю, во сколько приедет.

Он улыбнулся.

— Ты к ней неравнодушен.

— У нее машина — развалюха. Просто хочу убедиться, что она доедет целой.

— Ты не опроверг.

Я покачал головой.

— Она слишком молода для меня.

— Ей сколько? Двадцать пять?

— Двадцать два.

Он погладил бороду.

— Молодая, да. Но не ребенок. Даже не студентка.

— Я старше ее на двенадцать лет. Это слишком.

Он скрестил руки.

— Как наши родители.

— Это другое.

— Потому что ты в коляске? И что?

С меня хватит.

— Спасибо, что помог с качелями. Скажи девочкам, пусть приходят кататься, когда захотят.

— Рэй…

Мне и без того хватало. Того, что я хотел Брук так, как не должен. Того, что каждый раз, глядя на племянниц, я вспоминал: заводить собственных детей — плохая идея.