Кристиан мог сколько угодно осыпать меня правильными словами из кабинета психотерапевта. Реальность от этого не менялась.

— Рэй, подожди.

— Что? — резко бросил я, направляясь к пандусу.

— По-моему, я никогда не говорил тебе, что мне жаль. За все, что ты потерял.

Я остановился. Кристиан догнал меня, поднялся по ступеням и сел в кресло на террасе, а я поехал по пандусу.

— Я не говорю, что понимаю, — продолжил он. — Я не понимаю. Когда Нейт пострадал в Мосуле, а потом я потерял Гретхен, я справлялся работой. Просто шел дальше. У меня были девочки, ради них нужно было держаться за светлое. И прости, что я ожидал от тебя того же.

Я прокрутил его слова в голове.

— Кассандра тебя на это подбила?

Он усмехнулся.

— Нет. Но на днях она высказалась, и напомнила, что сама проживает все через метание ножей.

— Ты уверен, что хочешь на ней жениться?

Он широко улыбнулся.

— Да. Я ее люблю. Она держит меня в тонусе. Я стараюсь, чтобы мы всегда ложились спать в мире, а то вдруг проснусь с ножом в себе, а не в мишени у нас в кабинете.

— Звучит разумно.

— Итак, — сказал Кристиан, вытягиваясь и скрещивая ноги. — Расскажешь, как ты из человека, увольнявшего любого, кто ступит на твою кухню, превратился в того, кто платит неопытной девчонке за то, чтобы она жила с ним?

— Засунь свои догадки подальше.

Он рассмеялся.

— По-моему, я попал в точку.

Тоже мне. Сам-то держал Кассандру у себя дома еще до того, как она его терпеть начала.

Кристиан поднялся.

— Без осуждения. Она хорошая девочка.

— Просто замолчи.

Он хмыкнул.

— Маме она нравится.

— Мама всех любит.

— Она тебе на пользу, — сказал он, засунув руки в карманы.

— Моему пикапу от нее не легче. Мне нужен новый бампер.

— Пикап можно заменить. Тебя — нет, — сказал он и легко стукнул меня кулаком в плечо. — Рад, что ты снова с нами. Если что понадобится — зови.

15

Брук

Солнце уже садилось, когда я въехала в ворота ранчо. У въезда появилась новая табличка «Посторонним вход воспрещен», предупреждающая о видеонаблюдении.

Интересно, к чему это.

Сумерки повисли над небом, будто подсвеченным огнем. Равнина тлела, как угли, пока день медленно угасал. Это мое любимое время здесь. Земля словно заколдована. Меня тянет к ней, как сирену к морю.

Я держалась в доме сколько могла, прежде чем собрать вещи и поспешить обратно на ранчо. Стоило мне в пятницу уехать от Рэя, и меня накрыло. Желудок свело, едва я выехала на трассу.

Я пыталась продержаться до понедельника, зная, что ему нужно пространство, но сегодня днем не выдержала и написала, спросив, могу ли вернуться раньше.

Большую часть вещей я уже перевезла к Рэю, а утром собрала остатки, сложила все в машину. Кровать и комод в доме не мои, а то немногое, что осталось, мне не так уж и важно.

Может, в следующие выходные просто сниму номер в отеле.

Узел в животе распустился, когда я свернула на извилистую грунтовую дорогу к дому Рэя. Я высунула руку в окно и ловила ветер ладонью.

Меня не было всего полтора дня, а я уже скучала.

Ранчо — это зависимость, которая не отпускает.

Но и он тоже.

Я свернула на подъездную дорожку и припарковалась рядом с его пикапом.

Странно. Входная дверь открыта.

Стеклянная наружная дверь закрыта, но сквозь кухню видно гостиную.

И свет горит. Это совсем не похоже на него.

Может, заехал кто-то из его братьев или Кассандра. Рэй всегда запирает дом, как банковское хранилище.

Я схватила сумку и поднялась по пандусу. В доме пахло едой, но ни на плите, ни в духовке ничего не было. Я прошла в гостевую спальню и оставила вещи.

— Рэй? — я не хотела его тревожить, но и пугать тоже не собиралась.

Ответа не было.

Дверь его спальни, как обычно, закрыта, и я постучала.

— Рэй?

Тишина.

Странно.

— Рэй, — позвала я снова. — Я дома.

Раздался звук раздвижной двери, и я обернулась.

— Привет.

Рэй выглядел просто греховно — в облегающей футболке, спортивных шортах и кроссовках. Волосы влажные, щетина аккуратно подстрижена. У меня слюнки потекли от одного взгляда на него.

— Привет, Солнышко.

Я рассмеялась.

— Почему ты меня так называешь?

Он улыбнулся уголком губ.

— Не могу же я позволить тебе забыть о тех яйцах, которые ты загубила.

Я закатила глаза, будто раздражена, но ни капли не злилась. Он сегодня улыбается и этого достаточно.

— Я просто хотела сказать, что приехала, — я принялась ковырять ногти. — Спасибо, что разрешил вернуться раньше.

Он пожал плечами и откатил коляску, освобождая проход.

— Ты уже ела?

Живот предательски заурчал раньше, чем я ответила.

— Забыла.

Его брови сошлись над прямым носом, между ними легла глубокая складка.

— Почему?