— Хочешь, я пройду с тобой? — спросила я, надеясь, что он позволит помочь.

Но Рэй покачал головой и снова опустился в коляску.

— Если я поскользнусь, мне не за что будет ухватиться. Не хочу, чтобы ты пострадала.

Когда он устроился, я сжала его ладонь.

— Спасибо. Правда. Это… — я снова взглянула на качели. — Это невероятно трогательно.

Я устроилась на пледе, а он подъехал и пересел, опершись спиной о ствол дерева.

Я открыла корзину между нами.

— И что у нас тут?

— Замороженные сэндвичи с арахисовой пастой и джемом, — ответил он с усмешкой. — Не суди, пока не попробуешь.

— Я тебе доверяю, Гриффит. Что еще?

Я нащупала пластиковый контейнер с печеньем. Стекло запотело, печенье еще теплое.

— Ты пек?

— Не обольщайся. Тесто из упаковки. Я просто умею читать инструкции и пользоваться духовкой.

Пара фруктов и пакет чипсов лежали рядом. На дне — конфеты Sweet Tarts, розовые и голубые.

Вся эта простота и продуманность сжали мне сердце. Ностальгия действовала медленно, но неумолимо, утягивая меня все глубже в кроличью нору.

Мы ели в уютной тишине. Пришлось признать: замороженные сэндвичи с арахисовой пастой в техасскую жару — именно то, что нужно.

— Я рада, что вернулась, — сказала я, опираясь на ствол дерева и глядя, как солнце опускается за горизонт. — Мне было неловко писать тебе.

Рэй посмотрел на меня. Его темные глаза отражали пруд, черный, как обсидиан.

— Я тоже рад, что ты вернулась.

Наши руки случайно коснулись, и он отвел взгляд, глубоко выдохнув.

— Как тебе живется дома?

Я колебалась, решая, сколько сказать. Впрочем, теперь это не так важно. Я почти все время здесь.

— Я живу в сорока минутах отсюда. Снимаю дом с несколькими соседями. Там… всегда шумно. Похоже на студенческое общежитие. Кто-то постоянно рядом.

Рэй облизнул губы.

— А… твой парень тоже живет с тобой?

Я рассмеялась.

— У меня не было парня ужасно давно. Моему вибратору приходится отрабатывать по полной.

Рэй хмыкнул.

— Осмелюсь предположить, что у меня перерыв дольше, чем у тебя.

Мы рассмеялись, и остатки напряжения растворились. С ним легко. Спокойно. Будто так и должно быть.

— Мне не нравится жить в том доме, — призналась я под защитой ночного неба.

— Почему?

Я вздохнула.

— Это единственное жилье, которое я могу себе позволить. Соседи невнимательные. Вечно шумят, устраивают вечеринки. Кажется, подъедают мою еду. Одного из них пару дней назад задержали за хранение наркотиков, и в пятницу, когда я вернулась, атмосфера была жуткая. Я всегда запираю свою комнату, но в тот раз дверь оказалась открыта. Я просто… никогда не чувствую себя там в безопасности. Не так, как здесь. Здесь я хотя бы могу спать.

Рэй обнял меня за плечи, и я прижалась к нему.

— Тогда не уезжай.

Я потерла висок.

— Мне нужно что-то придумать. Я не могу остаться навсегда. И чем бы я тут занималась?

Его взгляд опустился.

— Дарила бы мне покой.

Я вздохнула.

— Я знаю. Я отвлекаю твою семью от тебя.

Рэй напрягся, но ничего не сказал. Он просто поддерживал мою голову ладонью и мягко массировал кожу.

Я растаяла в его объятиях.

— Может, съезжать — не лучший выход. Наверное, трава всегда кажется зеленее по ту сторону забора. Бабушка всегда так говорила. Она умела видеть хорошее во всем.

— Знаешь, что делает траву зеленой?

— Вода?

— Нет. Навоз.

Я рассмеялась.

— Это все ковбои так говорят?

Его улыбка была грустной, но рука вокруг меня сжалась крепче.

— Я не ковбой, Солнышко.

— А я думаю, что ковбой.

Я рискнула и повернулась к нему лицом, устроившись на его коленях.

Рэй обхватил меня за талию, усадил на бедра. Я старалась держаться, но от его прикосновения по коже пробежал ток.

— Ты упрямый до невозможности. Работаешь молча, потому что не нуждаешься в зрителях. Просто делаешь то, что должен.

Я провела пальцами по его густым волосам, и он прикрыл глаза.

— У тебя такая преданность делу, что она сильнее любых физических ограничений. Ты честен, даже когда больно. Это достойно уважения. В тебе есть выдержка и терпение. Ты ничем не отличаешься от своих братьев. Я вижу это каждый раз, когда смотрю на тебя, ковбой.

Рэй опустил взгляд на мои губы.

— Тогда ты не знаешь, какая у меня репутация.

— Мне не нужна твоя репутация. Я знаю тебя. Люди, что пишут кричащие заголовки, видят падающую звезду. А я вижу галактику.

Он коснулся носом моего. Я приподняла подбородок. Наши губы соприкоснулись. Тепло пробежало по спине, в груди разлилось ожидание. Его брови сошлись, когда он медленно провел нижней губой по моей.

— Ты только что призналась, что гуглила меня? — прошептал он с усмешкой.

Я улыбнулась, касаясь его губ.

— Слышала, ты снимался в рекламе белья. Стало любопытно.