— Несчастный случай на чемпионате полтора года назад. Меня сбросил бык. Я упал на голову. Перелом позвоночника. Проколото легкое. Несколько ребер сломаны. Внутреннее кровотечение. Полный набор.

— Боже, — прошептала я. — Это же ужасно.

Он пожал плечами.

— Я был без сознания. Насколько все плохо, понял только когда очнулся через три недели.

— И ты с тех пор возвращаешь подвижность?

Он криво усмехнулся.

— Согласился стать подопытным в клиническом испытании. Крысам помогло, мне терять было нечего. Это дало часть подвижности. И физиотерапия. Терпеть ее не могу.

Я облокотилась на колени и подперла подбородок ладонью.

— Это невероятно. За полтора года ты проделал огромный путь.

Он доел конфеты и снова взялся за веревку.

— Все. На сегодня разговоров достаточно.

7

Рэй

Я не мог перестать думать о Брук и ненавидел себя за это. В прошлый раз она была здесь в чертовски нелепом поло с вышивкой, но на ней все равно были те короткие джинсовые шорты, будто нарисованные на ее заднице.

Вода из душа стекала по лицу, а я сидел на пластиковом сиденье у стены. Я откинул волосы со лба, запрокинул голову и вдохнул горячий пар.

Впервые за долгое время я не ненавидел разговоры о травме. Мне просто пришлось вовремя заткнуться, чтобы не начать снова болтать без остановки. Ей было любопытно, но она не жалела меня и не снисходила.

И черт побери, она была дьявольски хороша.

Большие голубые глаза. Густые каштановые кудри, в которые хотелось зарыться руками. Губы цвета спелой вишни с тонкой складкой посередине, из-за которой они казались мягкими, как подушки. Ноги, как у газели, и смех, который каждый раз рассеивал туман в моей голове.

Если честно, в своей работе она была так себе. И все же за последние полтора года только она хоть как-то умела меня терпеть.

Она, по-прежнему, болтала слишком много, но хотя бы не ждала от меня ответа.

Я обхватил ладонью член и медленно выдохнул. Мысли о ней заполнили голову, пока я водил рукой вверх и вниз.

Двигался я неровно, но это не мешало напряжению нарастать в паху.

Черт возьми, она красивая.

На днях она перекатилась по траве и легла на живот. Я целый час пялился на ее задницу. Я застонал, представляя, как она запутывается в простынях, а член становился все тверже.

То, что я дергал себя кое-как, не имело значения. Через несколько секунд я кончил, думая о Брук. Ее растрепанные волосы. Пылающая кожа. Приоткрытые губы и сбившееся дыхание.

Давно я не хотел женщину.

Еще дольше ни одна женщина не хотела меня.

Я смыл с себя остатки пены и перекрыл воду. Обычно я пользовался поручнями и блоками, чтобы выбраться из душа, но пар и оргазм немного расслабили меня.

Я закрыл глаза и мысленно повторил упражнения, которые заставлял делать мой физиотерапевт перед работой над ногами.

Сосредоточься на мышцах. Вспомни, как это ощущалось. Выдели это чувство и разложи движение по частям.

Я представил левое колено как схему из учебника. Вообразил, как сгибаю его и ставлю стопу на пол душа. Подумал, как наклоняюсь вперед и поднимаюсь.

Большую часть занятий на той неделе я провел в фиксирующем корсете, пока с моими ногами возились, будто с младенцем. Порой мышцы сводило судорогой, и терапевт радовался. Я считал это излишним оптимизмом.

Но какая-то часть меня тоже цеплялась за эту надежду.

Я вцепился в поручни и медленно, очень медленно сосредоточился на том, чтобы напрячь бедра. Левое бедро оторвалось от сиденья. Я зажмурился еще сильнее, ставя стопу на рифленый пол. В лодыжке — или в том, что я принимал за лодыжку, — разлилось странное ощущение.

Я подтянулся на руках, почти полностью удерживая вес тела ими, не нагружая ноги.

Постепенно я все еще держался за поручни, но ослабил давление на руки.

Черт. Колени болели невыносимо.

Я стиснул зубы и, не открывая глаз, медленно разжал левую ладонь, отпуская один поручень.

Струйки воды стекали по телу. Противоскользящее покрытие не внушало доверия. Пол все равно был скользким, и я не собирался рисковать и падать.

Но, может быть…

Я приоткрыл глаза и поднял ногу, делая шаг.

Вот это да.

Я вдохнул еще раз. Костяшки побелели на поручне, пока я переносил вес и сосредотачивался на правом колене и бедре. Я поставил правую стопу на пол и, уже смелее, перенес на нее вес.

Рука вытянулась назад. Сделать следующий шаг, не отпуская поручень, я не мог.

Но я стоял.

Я ухватился за следующий поручень и выбрался из душа так же, как делал это всегда.

Я не рассказывал семье о своих успехах и заставил команду терапевтов молчать.

Что будет, если электроды в спине перестанут работать? Что будет, когда я состарюсь и тело начнет сдавать быстрее, чем у других? Что, если мышцы снова парализует?

Я уехал с ранчо в восемнадцать, чтобы не быть обузой. Я прекрасно знал, чем рискую, садясь на быка, но это был мой билет на свободу.