— Ну… — я огляделась. — Теперь я здесь на полный день…

Он чуть кивнул.

— Можно спросить…

Рэй усмехнулся.

— Тебя когда-нибудь останавливало то, что ты сначала спрашиваешь разрешение спросить?

Мне стало немного неловко, но он был прав.

— Это ты устроил или твоя семья? Я просто хочу понимать, сколько именно мне положено тебя игнорировать.

Он не выдал ни одной эмоции, но я готова поклясться, что он едва сдержал улыбку.

— Кассандра приняла решение.

У меня внутри все опустилось.

— А.

Он добавил:

— Но я ее попросил. — И кивнул в сторону двери рядом со своей спальней. — Комната для гостей твоя.

Я кивнула и протиснулась внутрь со всеми сумками.

В комнате было аккуратно, но видно, что ею давно не пользовались. Шкаф, комод, тумбочка и двуспальная кровать.

В доме я спала на узкой кровати. Такая — роскошь. Она была застелена небесно-голубым бельем. Белые подушки с рельефными наволочками аккуратно лежали у изголовья.

На тумбочке стоял пакетик голубых и розовых конфет Sweet Tarts.

9

Рэй

Это катастрофа. Не понимаю, о чем я думал, когда попросил Брук жить здесь постоянно.

Хотя нет. Прекрасно понимаю, о чем думал. И чем именно думал.

Прошло всего три дня, и ни один не прошел спокойно. Плюс в том, что семья более или менее оставила меня в покое. Минус — впервые мне пришлось ехать с Брук в одной машине.

— Почему на панели наклеена наклейка? — спросил я, пристегивая ремень.

Брук плюхнулась на водительское сиденье. Ее джинсовые шорты задрались еще выше.

Черт возьми. Я поспешно отвернулся.

С тех пор как она поселилась у меня, и общалась с начальником только по телефону, она избавилась от уродливой рубашки поло.

Я был совсем не против, но это создавало проблемы.

— Лампочка двигателя давно горит. Раздражает. Вот я и заклеила ее.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Ты издеваешься? Сколько она уже горит?

— Да год примерно. Все нормально.

— И ты ни разу не отвезла машину на диагностику?

— А зачем? — спросила она, пристегиваясь. — Она же едет.

Я взглянул на одометр, потом на наклейку с напоминанием о замене масла в углу лобового стекла.

— Ты… — я простонал — …просрочила замену масла на двадцать четыре тысячи километров.

— Замена масла стоит дорого!

— Новая машина стоит еще дороже! — рявкнул я и потер переносицу. — Тот чертов бык меня не прикончил, но ты и эта машина — запросто.

Брук рассмеялась.

— Смотри-ка, ты шутишь по утрам. Кто-то сегодня в хорошем настроении.

Она повернула ключ зажигания, но ничего не произошло. Попробовала снова. Двигатель чихнул и затих.

— Иногда так бывает, если я пару дней на ней не езжу.

— Прости. Если не ездишь на ней?

— Да. Ее зовут Винни. Машинам положено давать имена.

— Имена дают хорошим машинам.

— Винни хорошая!

Я бросил на нее резкий взгляд.

— Можешь держать свои угрюмые, осуждающие мысли при себе, — сказала она, настраивая зеркала. — И если будешь хорошо себя вести на физиотерапии, куплю тебе кофе.

— Если мы вообще выедем со двора.

— Маловато веры, — фыркнула она и снова повернула ключ. Двигатель ожил. — Вот видишь!

Машина заглохла раньше, чем она успела включить передачу.

Как бы ни хотелось пропустить физиотерапию, идти нужно было. Я шумно выдохнул и отстегнул ремень.

— Достань кресло из багажника и подай сюда.

Брук приподняла бровь.

— Что?

— Пошевеливайся, Солнышко. День не резиновый, а я хочу пораньше начать свой насыщенный день ничегонеделания.

С неохотой она вышла, достала мое инвалидное кресло и поставила его у открытой двери.

— Сними тент, — сказал я, указывая на вторую машину во дворе. — Ключи в козырьке.

Любопытство взяло верх. Она стянула тент с моего пикапа и скомкала его.

— Эм… это что вообще?

— Комментарии мне не нужны, — буркнул я, пересаживаясь в кресло и захлопывая дверь ее груды металлолома.

Я знал, что ее удивило. Пикап, на котором я не ездил после получения травмы, был весь оклеен логотипами компаний, что раньше меня спонсировали.

— Ничего себе! — Она уперлась руками в бока и медленно обошла машину. — Это все твое?

Я толкнул колеса, подъехал к пассажирской двери и дернул ее на себя.

— Иди сюда.

Шлепки ее шлепанцев по асфальту раздались совсем рядом.

— Держи дверь. Не давай ей распахнуться, — сказал я, положив одну руку на сиденье, а другую на внутреннюю ручку.

Брук уперлась в дверь всем телом.

— Точно не нужна помощь?

— Я справлюсь, — прорычал я, подтягиваясь на руках и замирая, когда сел на край пола. До ручки над дверью я едва дотягивался, но все же ухватился. Вдохнул и с усилием поднялся на сиденье. — Закинь кресло в кузов, — сказал я и захлопнул дверь.