— А разве это не нарушение врачебной тайны — то, что ты ошивался в углу, пока мне оказывали помощь?

Он усмехнулся:

— Не переживай. Я закрыл глаза, когда тебя переодевали в этот халат. Хотя он закрывает не больше, чем то жалкое подобие пижамы, в которой ты была, когда я выковыривал твою задницу из-под кровати.

Мои щеки вспыхнули от смущения. Будь я в форме, я бы возмутилась сильнее, но лекарства делали меня покладистой.

— Опять ты зациклился на моей кровати. Знаете, капитан, если бы я не знала вас лучше, я бы решила, что все это — один грандиозный розыгрыш. Что-то вы в последнее время слишком любезны.

Грифф ухмыльнулся и присел на край больничной койки.

— Рад видеть, что травма головы не отбила тебе долговременную память.

— Зачем ты здесь?

— Ты и правда меня недолюбливаешь, да?

— Уверена, это взаимно. — Я осторожно попыталась отвернуться от этого гада, но голова запротестовала. Я зашипела от острой боли, пронзившей череп.

Грифф протянул руку и коснулся пальцами моей шеи сзади. Осторожно он повернул мою голову так, чтобы я снова смотрела в потолок.

— Аккуратнее, — пробормотал он, задев большим пальцем мою щеку. — Не стоит портить работу дока, он тебя знатно подлатал.

Я подняла руку и опасливо коснулась марли на лбу.

— Что там?

— Поймала лицом несколько осколков. Могло быть гораздо хуже, но, как ты сама сказала... — Грифф криво усмехнулся, — в этот раз ты не высовывалась.

Мои пальцы скользили от лба к брови и щеке, нащупывая каждое место, где меня располосовало и зашили обратно.

— Останется пара шрамов, — негромко произнес он.

— До свадьбы заживет.

Грифф вскинул брови.

— Ты помолвлена?

— Я? Черт, нет. Я не завожу отношений. — Я мотнула головой и поморщилась: внутри черепа словно перекатывался пушечный шар. Грифф, видимо, решил, что я дернулась от его руки, и убрал ее. Я разочарованно вздохнула, сразу заскучав по его прикосновению. — Нет, это... бабушка мне так всегда в детстве говорила. Я вечно влипала в неприятности и расшибалась. И когда ей приходилось заклеивать мне разбитую коленку или локоть, она говорила, чтобы я не ревела, потому что до свадьбы заживет.

— Похоже, твоя бабушка была милой женщиной.

Я фыркнула.

— Ну да, она была само очарование, пока ты плачешь, а потом отправляла тебя на задний двор выбирать розгу, чтобы ты больше не творила всякую херню.

Это заставило его искренне рассмеяться. Лучики морщинок у глаз, когда он улыбался, выдавали его возраст. Показывали, как его потрепали жизнь, война и развод.

— Слушай, мне... мне нужно составить отчет о боестолкновении. Расскажешь, что помнишь?

— Я уже говорила медику...

— Знаю. Но я обязан спросить.

Я вздохнула.

— Утром зашел Чарли и сказал, что съемок сегодня не будет. Я решила отоспаться, но проснулась от стрельбы снаружи. Думала, Чарли все еще у тебя в комнате. Я, эм... я собиралась проверить, знает ли он, что происходит, или не хочет ли выйти и поснимать нападение. Я... — На этом моменте мысли начали путаться.

— Не торопись, — подбодрил он. Его низкий тембр на удивление успокаивал. Грифф подсунул ладонь под мою руку и прижал большой палец к центру моей ладони.

Это придало сил. Я сделала неглубокий вдох.

— Я... я вспомнила звук, который издает снаряд из гранатомета перед взрывом. Слышала его в первый день, когда мы с Чарли приехали на базу и начался обстрел. Мне показалось, я услышала этот звук и... упала на пол. Стену разнесло, я попыталась залезть под кровать и накрыла голову руками, но остатки стены рухнули прямо на кровать, и я застряла. Я... я звала Чарли... Звала тебя... — Я выдохнула. — Дальше ничего не помню, пока ты не вынес меня из здания.

Грифф торжественно кивнул, продолжая машинально описывать круги большим пальцем на моей ладони.

— Что-нибудь еще?

Я покачала головой.

— Спи, Рыжая.

И, не проронив больше ни слова, он ушел.

Глава 14

Ребекка

Воздух уже не был таким тяжелым, как в тот первый раз, когда я вошла в здание, ставшее нашим пристанищем. Место, которое должно было дарить нам отдых, больше не пахло сыростью. С другой стороны, снаряд из гранатомета снес целую стену. Огромная дыра хотя бы позволила моей комнате проветриться, пока ее не заделали.

И все же, когда я вернулась в свои покои после нескольких дней, проведенных на больничной койке, по коже пробежали неприятные искры. Симптомы сотрясения прошли, ссадины и синяки побледнели, но шрамы от осколков на лице все еще были отчетливо видны. Я лишь предполагала это, потому что не видела своего отражения добрую неделю, но понимала: чтобы скрыть их, потребуется чертова тонна консилера. Если, конечно, моя косметика вообще пережила взрыв.