— А с вышки нас не видно? — Даже сонная, она умудрялась спорить.

Я усмехнулся и сел.

— Не-а. Слепая зона. Вообще-то, не самое лучшее решение — закрывать на это глаза, учитывая, что я тут за главного, но иногда человеку просто нужно куда-то свалить.

Она мгновенно проснулась, и я понял, что зря разбудил в ней зверя. Ее брови удивленно взлетели:

— Почему это до сих пор не исправили? Это слепая зона только с вышки? А пешие патрули? Как это влияет на общую безопасность базы?

Прежде чем она успела выстрелить следующим вопросом, я ее перебил:

— Я развожусь, Бекс. И то, что я нахожусь за двенадцать с половиной тысяч километров от дома, не значит, что мне от этого не хреново.

Моя вспышка озадачила ее лишь на секунду.

— Значит, это твое убежище.

Я подозрительно прищурился, изучая ее. Словно прочитав мои мысли, Бекс склонила голову набок и сонно улыбнулась.

— Я не собираюсь использовать это против тебя, Нейтан.

Эта женщина могла вскружить голову кому угодно, и в ту секунду я безумно хотел, чтобы она вскружила ее мне. Когда она обхватила мой мизинец своим и легонько сжала его, прошептав «Обещаю», я осознал, что продержал ее за руку всю ночь. И мне это, блин, очень нравилось.

Я сжал ее ладонь в ответ.

— Да, это... ну, вроде как мой побег. Мне часто не спится, я прихожу сюда и думаю. — Я взглянул на часы. — Тебе пора идти, если хочешь, чтобы наш маленький секрет остался секретом.

Ее щеки порозовели.

— Наш секрет?

Я спрыгнул с мешков и протянул ей руку.

— Если я приду сюда, а тут будет гребаная вечеринка, винить буду тебя.

— Дикон о нем не знает?

— Об этом — нет. Они тусуются на тех мешках, что у столовой. — Я покачал головой, пока она слезала с кучи и одергивала свои почти неприличные шорты, в которых спала, пытаясь прикрыть задницу. Я не жаловался. — А это место наше.

Бекс закусила губу и улыбнулась.

— Наше?

— Только твое и мое, Рыжая.

***

Мое обручальное кольцо описывало неровные круги на столе, со звонким нарастающим гулом, пока наконец не завалилось на бок. Я поднял его и закрутил снова, ожидая соединения.

— Алло?

Я ссутулился, и офисное кресло протестующе скрипнуло под моим весом.

— Привет, Ви. Это я.

— Нейт. — Голос Ванессы прозвучал на удивление нежно. — Я... я переживала, что ты не сможешь позвонить.

Я сдавил переносицу, пытаясь отогнать головную боль, которая, я был уверен, вот-вот нагрянет. От одного только ее голоса мигрень закружила над головой, как стервятник.

— О чем ты, Ви? Я же говорил тебе в прошлый раз, когда смогу выйти на связь.

Она выдохнула и откашлялась.

— Да нет, просто... Вас тут во всех новостях показывают. А от тебя пару недель ничего не было слышно. Я... я не знала, жив ли ты вообще.

Новости? Какого хрена? Кровь закипела у меня в жилах, когда я вспомнил наш разговор с Бекс. Она же обещала, что это не для печати.

— О чем ты болтаешь, Ви?

— Та журналистка, которая там с вами. Я... я знаю, ты не можешь сказать, где именно вы находитесь, но я тебя видела. Я поняла, что это ты. Какое-то здание взорвали, и ты вытащил ее. — На мгновение в ее голосе промелькнули тревога и печаль, но она быстро взяла себя в руки. — Боже, я впервые за столько месяцев увидела твое лицо, и ты... ты выносил кого-то из руин. Я ужинала, смотрела новости, и тут ты — на экране.

Ванесса была со мной с самого начала. Когда пришло письмо о зачислении в Вест-Пойнт, она стояла рядом на кухне моих родителей, скрестив пальцы, пока я вскрывал конверт. Она была там, когда я получал офицерское звание. И когда уезжал в первую командировку, а потом во вторую.

Она держала меня за руку, когда провожала к автобусу, который вез меня в Ирак на мою первую отправку во время «Бури в пустыне». Когда я вернулся, она стояла в очереди вместе с женами моих сослуживцев и держала плакат, на котором красно-бело-синими блестками было выведено: «Нейтан Гриффит, доложите по форме для исполнения супружеского долга». Эти чертовы блестки потом еще год везде валялись, но мне было плевать.

Ванесса ответила на звонок, когда я набирал ее из госпиталя в Германии, чтобы сказать, что возвращаюсь из Мосула раньше срока. Она выучила каждый шрам на моей руке и ставила меня на ноги во время реабилитации.

И она плакала, когда я сказал, что не подам в отставку и вернусь обратно.

— Нейт, ты тут?

Я откашлялся.

— А? Прости, я... я не спал всю ночь. Повтори последнее сообщение.

Ванесса фыркнула.

— Серьезно, Нейт? «Повтори последнее сообщение»? — Она терпеть не могла мой армейский сленг.

Я вздохнул.

— Ви, я не в том настроении.

— Я просто спросила, в порядке ли та журналистка. То, что крутят в новостях, выглядит жутко. Ну... совсем хреново.