— Будем надеяться, до этого не дойдет. Моя рожа в кадре и вполовину не так хороша, как твоя.

Улыбка исчезла с моего лица, и я серьезно отрезала:

— Ты о чем? Мы же почти близнецы.

— Бекс, милая, ты мне даже в сводные сестры не годишься. В этом генетическом компоте должно быть слишком много ингредиентов, чтобы мы оказались родственниками.

Я хихикнула.

— Ладно, твоя правда. Что у нас на сегодня по плану?

— Отдых.

Приподнявшись на локтях, я вперилась в него тяжелым взглядом.

— Прости, что?

Он присел на край кровати.

— Ты себя загоняешь. Возьми выходной, отоспись. У нас хватит материала на пару дней эфира. Просто выдохни. Приди в себя. Поспи ночью больше трех часов.

— Чарли, мне не нужно...

— «Ой, Чарли, мне не нужно спать», — передразнил он меня тонким фальцетом. Чарли мягко положил руку мне на колено и по-отцовски сжал его. — Дорогая, ты на износе, и сама это знаешь. О себе надо заботиться, Бекс. Больше это делать некому.

— Кроме тебя.

На его губах заиграла теплая улыбка.

— Кроме меня.

— Ты общался с Лори или Анджелой в последнее время?

Он покачал головой и тяжело вздохнул.

— Как обычно. Оставляю им сообщения и молю Бога, чтобы они их хоть раз прослушали.

— Они знают, что ты их любишь.

— Надеюсь. Нет ничего хуже, когда твои дети тебя ненавидят.

— Чарли, — я приподнялась на локтях, — они тебя не ненавидят.

Он сцепил свои крепкие пальцы в замок и прижал их к губам.

— Пятнадцать лет. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как мы разошлись с их матерью, и с тех пор они мне и десяти слов не сказали. Знаешь, иногда по ночам, когда не спится, я пялюсь в потолок и думаю: может, надо было остаться? Может, стоило потерпеть ради девочек? — Он в отчаянии опустил голову, голос его охрип от сожаления. — Я бы сто раз согласился на несчастливый брак, лишь бы дочки меня любили.

— Эй, — мягко сказала я. — Ты сделал то, что считал правильным для всех. И решение развестись принимал не ты один. Твоя бывшая тоже приложила к этому руку. Просто ей с детьми повезло больше.

Чарли усмехнулся.

— Знаешь, никто не любит заумных репортеров.

Я хихикнула в ответ.

— Ты же меня знаешь — я просто излагаю факты.

— Гриффу еще повезло, сукиному сыну, что у них с бывшей нет детей. Это бы все усложнило в разы. Хотя мне его все равно жаль. Получить бумаги о разводе, пока ты здесь воюешь за свою страну? Это какой же стервой надо быть, чтобы так с ним поступить. Даже шанса не дала побороться за их брак.

Я пожала плечами.

— Как я и сказала: в этом всегда виноваты двое. К тому же не помогает и то, что второй в этой паре — бездушный робот, который в свободное время наверняка пинает щенков и крадет конфеты у детей.

Чарли расплылся в улыбке.

— Осторожнее, девочка. Если он тебя услышит, проснешься не просто с лужами на полу.

— Ты знал, что он это подстроит, и не предупредил?! — взвизгнула я.

— Конечно знал, но это была безобидная шутка, так что я позволил ему развлечься.

— Да неужели? А как насчет скорпиона в моей сумке, а?

Чарли поднял палец вверх.

— А вот про это он мне не говорил.

Я закатила глаза.

— Ну да, конечно. Предатель.

Он прыснул со смеху, поднимаясь с кровати.

— Просто держу врагов поближе к себе, Бекс.

— Ага, рассказывай, — проворчала я. — Надо было догадаться, что это лишь вопрос времени, когда он переманит тебя на темную сторону.

Он открыл дверь и широко улыбнулся.

— Мы с тобой одна команда, Бекс. Свои люди, детка.

— Люблю тебя, Чарли.

— И я тебя, малая. Поспи хоть немного.

Я перевернулась на другой бок и достала из сумки дневник. Хотела еще поработать над сценарием, но Чарли, хитрый засранец, на выходе прихватил с собой камеру и чистые кассеты. Остальной же отснятый материал уже был в вертолете, летевшем в Кандагар, откуда он отправится в Штаты.

Я листала страницы, пока не нашла то, что искала. Из разворота, где я делала заметки о водном кризисе, выскользнула армейская фотография Троя. Он был моим талисманом. Каждый раз, когда я выходила за пределы базы, он лежал у меня в нагрудном кармане, у самого сердца. Он был красавчиком — даже как сестра я могла это признать. На официальном фото, при параде, на губах у него все равно играла та самая озорная ухмылка, хотя улыбаться по уставу не положено.

Мы не жили рядом уже много лет: я моталась по Восточному побережью, он служил. Но это было неважно. Когда он бывал в Штатах, он всегда смотрел вечерние новости, а потом звонил мне сказать, что я молодец. Иногда оставлял сообщения на автоответчике: «Эй, мелюзга, видел тебя по телеку перед сменой. Отлично сработала. Созвонимся».